verbarium: (Default)
.
Дар без страдания великое бедствие, невозможно разлучить их. Есть гении, поглощающие слова и поглощаемые словами, пожирающие их и пожираемые ими, а есть гении лишь слегка пригубливаемых, дегустируемых слов. Словно боящиеся отравиться ими или делающие вид, что имеют дело только с божественными субстанциями.

Она была из вторых. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Поедающие мясо должны быть готовы не только к животным жертвоприношениям. Они, кстати, уже приносятся. Не только реально, но и символически. Близость Останкинского мясокомбината к скотобойне Останкинского телецентра чувствуется непосредственно. Одни и те же разряды высковольтного электричества, пропускаемые сначала через коров, проходят затем через стада покорных телезрителей. Потом те и другие свежуются. На хладобойнях ледовых шоу 2-го канала и НТВ много свежезарезанного человечьего мяса. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Меня отфрендил человек, у которого в интересах "коньяк, кино и половые извращения" — именно в таком наивном порядке порока. Read more... )
verbarium: (Default)
.
А то вдруг объявят на весь ЖЖ о своей радуге, о какой-нибудь своей физической или моральной перверсии. Им кажется, что они открывают о себе какую-то ужасную, чуть ли не последнюю тайну. Дымовая завеса, не более, проявление скрытности, а не откровенности. За этими саморазоблачениями стоит желание скрыть еще большую тайну, в первую очередь от себя, – тайну глупца или проходимца, или бездарности, или вора. Почему-то творческая несостоятельность выбирает себе в качестве излюбленной формы прикрытия прежде всего половое извращение, резонно полагая, что талант напрямую связан с полом. Связан, да не так - через его преодоление, а не растление. Разнуздание таланта есть обуздание пола, а не наоборот. Read more... )
verbarium: (Default)
.
А чего это он все возле хищников трется? Свои будущие застенки репетирует? Праной заряжается? Харизму зверей перенимает? Всё у медведей, тигров, леопардов. Вряд ли привьется.

Всегда видел поверх собственной бледной немочи бультерьеров их присвоенную харизму подпольного мира – серую магию крыс, оскал аллигатора, кривую ухмылку гадюки. Этим я объясняю особую жестокость бультерьеров. Истинно сильные никому не подражают, а светят собственной аурой и, мне кажется, они должны любить травоядных.


(Но скорее всего, все это уловки имиджмейкеров. И тогда всё – скрежет зубовный беззубых, ломота костей бескостных.)
verbarium: (Default)
.
"Шоссе теперь тянулось среди полей. Мне пришло в голову (не в знак какого-нибудь протеста, не в виде символа или чего-либо в этом роде, а просто как возможность нового переживания), что, раз я нарушил человеческий закон, почему бы не нарушить и кодекс дорожного движения? Итак, я перебрался на левую сторону шоссе и проверил - каково? Оказалось, очень неплохо. Этакое приятное таяние под ложечкой со щекоткой "распространенного осязания" плюс мысль, что нет ничего ближе к опровержению основных законов физики, чем умышленная езда не по той стороне. В общем, испытываемый мной прекрасный зуд был очень возвышенного порядка. Тихо, задумчиво, не быстрее двадцати миль в час, я углублялся в странный, зеркальный мир. Движения на шоссе было мало. Редкие автомобили, проезжавшие по им предоставленной мною стороне, оглушительно гудели на меня. Read more... )
verbarium: (Default)
.
(Рождественские каникулы - повторяю свой давешний пост в ru_nabokov)

Я не верю в музицирующих палачей. То есть, ноты они знать могут, это для палачей скорее обязательно, но чтобы они проникали дальше эпителия самых поверхностных чувств - увольте.

Я не верю в немузыкальность Набокова. Скорее, он принес в жертву один слух другому, и не где-нибудь, а внутри своего поэтического слуха, сделав их одним целым - поэтому звучание его слов так неотразимо.

Набоков всегда будет вызывать споры, потому что он не внутри вкуса, как например Бабель или Олеша, а над вкусом, как Гоголь, как Толстой. Он внеположен вкусу, пребывает между вкусом и его отсутствием - вот почему спор о нем не прекратится, пока есть слово.

Без слуха никакое мышление, тем более художественное, невозможно. Внутренний, поэтический слух связан с нравственным сознанием. Это последнее, во взаимодействии с первым, порождает внутреннее мышление, жизнь сердца. Это непререкаемый закон. Все остальное - комбинации букв, сочетания полостей. Поэтому гений и зло несовместны. Тот, кто оспаривает это, не понимает и темной поэзии зла.

Нравственное сознание без поэтического слуха ущербно, а часто невозможно. Поэтический слух вне нравственного сознания невозможен в принципе. Они имманентны друг другу. Вот почему все великие моральные проповеди - Упанишады, Законы Ману, Сутты Будды, откровения Чжуаньцзы, диалоги Платона, ветхозаветные и новозаветные притчи, это одновременно и литературные памятники.

Удивительно, что полоухие критики все еще что-то там анализируют, изводят иссякший алфавит. Уже одной случайно залетевшей в ухо фонемы бывает достаточно для вынесения приговора.

Даже в подлейшей пародии нельзя себе представить, чтобы герой Набокова назывался как-нибудь походя, например, Егор Самоходов, Захар Прилепин. Это что-то салонно-посконное, люмпен-филологическое. Это почти что нецензурно выругаться, сказав: Елтышевы. Весь искусственный строй несущих конструкций сразу поднимается за этими уголовными звуками.

Летом говорили - это новый Борхес, Набоков. Умора. Декабрем это звучит так же мучительно, как "летнее солнцестояние".
verbarium: (Default)
.
http://www.chaskor.ru/article/margarita_meklina_yazyk_-_sredstvo_soprotivleniya_13464

Неплохое интервью Маргариты Меклиной, но в конце все испортила. На вопрос интервьюера (Д. Бавильского), как ей живется-пишется на двух языках, и вообще, как она относится к двуязыким писателям, ответила:

"К писателям-билингвам можно относиться только как к бисексуалам — с завистью".

А ведь как хвасталась, что знает все темные закоулки русского языка, все его полости. Не знает.
verbarium: (Default)
.
Мы живем в мире освоенного непостижимого, обжитого иррационального. Мы знаем, что ничего не знаем, но рационализируем это незнание. Мы говорим: "я", "душа", "кровь", "вода", "синее", "гладкое", как будто знаем, что это такое. Иррациональное внушает нам страх, ужас. Оно угроза непознаваемому познаваемому, нашему представлению о познаваемом. Поэтому попытка ввести в обиход еще непривычное иррациональное встречается в штыки или подвергается немедленной рационализации. Это называется познанием. Поэтому карта звездного неба возвращается исправленной.

Самым иррациональным нам кажется негр на пляже, а самым абсурдным белый медведь на экваторе. Одиночество нудиста нас приводит в восторг абстрактного. Стоит переменить точку зрения, и может оказаться, что никаких негров и экваторов нет, а нудист окажется гермафродитом. Двуполость нудизма скрывает его однополость и открывает новую серию иррационального, и все опять начнется сначала. Девочка спрыгнет с шара, и ее место займет амбал с прямоугольными плечами. В руке девочки с персиком окажется фаллоимитатор (шприц с героином). Мир поколеблется, все провалится в пустоту и станет еще более иррациональным. Но такие вылазки воображения помогают удержаться на грани рационального иррационального. Преодоление каммы (кармы) следует понимать прежде всего как преодоление потока бесконечного иррационального. Религию вообще можно определить как внутреннюю борьбу с иррациональным, и она неотъемлема от метафоры и воображения. Рациональное мышление, пытающееся освободиться от метафоры и иррационального, никогда не выходит за пределы иррационального. Буддийская пустота принципиально не рационализируема, равно как и не иррационализируема. Поэтому она называется шунья-ашунья - пустота-непустота, пустота, однако не пустота. В пустоте погибают чудовища иррационального, но она отменяет и рациональное. Здесь точка их безысходного равновесия, конец истории. Иногда мы сами себя понарошку пугаем, заклиная иррациональное мнимым иррациональным. "Сиреневый туман", "зеленая тоска", "тихий ужас" - все это формулы экзорсизма, изгнания иррационального. Но демоны иррационального прячутся в самых обычных материях.

Самое стремление к рациональному в дебрях иррационального мира глубоко иррационально. Провозглашающие превосходство инстинкта над рассудком, провозглашают тем самым превосходство иррационального. Мораль, красота - категории познания, а не этики и эстетики. Они помогают удержать мир в границах умопостигаемого. Зло погружает в пучину несознаваемого иррационального. Его невозможно рационализировать в рамках понятий добра, на что притязает рассудок. Последовательное разрушение морали и красоты, как и самоубийство, это побег от добра и знания, умопостигаемой вселенной, в иррациональное. Это крах разума перед лицом непознаваемого. Стремление удержаться в рамках красоты и морали это попытка удержать себя от разбегания в иррациональное. Иррациональность красоты наследует иррациональность смерти. Прекрасное, как и смерть, есть точка схода множественных силовых линий иррационального. Бог и дьявол также точка пересечения иррационального. Иррационально наше бегство от иррационального.

Разум - величайшее зло потому, что узы добра, которые он на себя налагает, разрушаются постоянной атакой зла, другого имени непознаваемого и иррационального. Эти атаки он организует на себя сам. В недрах разума царит хаос, а на поверхность он выдает приличные формулы рационального. Порождение мировой иллюзии вызвано хаотическим безумием его глубинных флуктуаций, стихающих на поверхности мнимого рационального. Само понятие иллюзии подразумевает под собой рационализирующим разумом некую рациональную субстанцию, как мираж подразумевает воду. Но, может оказаться, вода сама мираж и иллюзия, сама иллюзия иллюзии. Илюзия, иллюзорно напояющая иллюзорную жажду в иллюзорном времени и пространстве. В какую безумную степень должна еще возвестись иллюзия, чтобы стать реальностью? Вы не найдете ответа, но это наша ежемоментная практика.

Само познание, но прежде всего все его инструменты, иррациональны. Откуда же взяться рациональному и объяснимому? Рациональным признается только то иррациональное, которое непосредственно служит инстинкту и его удовлетворению. Оно включается в обиход наличного бытия, в рацион рационального. Соответственно, в самом познании рациональным объявляется только инстинктивное. Рациональность самого инстинкта не подвергается сомнению, это неприкосновенный запас реальности. Тогда как инстинкт, как Бог, иррационален и является фундаментом "рационального". В иррациональности инстинкта скрывается все иррациональное. Инстинкт предваряет всякую мысль, и мысль о Боге в первую очередь. Иерархия ценностей, выстраиваемая инстинктом, помещает Бога на первое место, но выстраивает иерархию именно он. Сам полагая себя вне причинности.

В схему "рационального" включается все компоненты иррационального. Солнце встало - зашло, встало - зашло. Это может свести с ума. Поэтому это признается необходимым, рациональным. Вода мокрая, огонь горячий, мир бесконечен, вселенная расширяется - какие уютные, домашние формулы. Мир становится познанным в их окружении. Осталось только запомнить, что в слове "участвовать" только одна буква "в", а в слове "чувствую" две, и мир будет познан окончательно. "Рационально" всякое желание, всякая воля, потому что они ни требуют санкции разума. Я хуже (добрее) вас, поэтому должен перестать жить. Мое желание лучше (рациональнее) вашего, поэтому я вас уничтожу. Никакой смерти нет, потому что пока я мыслю о ней, ее нет, а когда она придет, меня уже не будет. Поэтому нечего бояться, все охвачено разумом и логикой. Очень успокоительно. Но это логика абсурда.

Что делать, как жить? Как рационализировать иррациональное? Как разделить области добра и зла, разума и инстинкта? Мы постоянно попадаем в разломы иррационального и барахтаемся в его аду. Чтобы обрушить поток иррационального рационального, я хочу почистить сегодня зубы на всю оставшуюся жизнь, то есть, никогда больше не ложиться спать, и так и застыть с зубной щеткой во рту в пасти рационального иррационального.
verbarium: (Default)
.
Все уже отметились относительно святейшего запястья. Некоторые, в частности метадьякон Кураев, даже защищают ролексы Кирилла, называя их смирением патриарха. Это, мол, такие особые вериги власти, смирение богатством.

На это можно отвечать только химерическим хохотом. Особенно кроткими выглядят патриаршьи интонации с командными модуляциями кадрового офицера ГБ. Присяжные истолкователи святейшего имиджа и святейшего имиджа государства воображают себе, что перетолковать можно все, что угодно, вплоть до Нагорной проповеди и Десяти заповедей. И уже перетолковывают. Оказывается, в Декалоге нет специального параграфа о лжи, значит врать можно. В целях фальсификации дефальсификации.

Что до патриарха и его смирения, во всех случаях необходимо говорить не о смирении богатства и смирении бедности, а о смирении лакея и благородного - разных смирениях. Лакеям власти выгодно называть безумие богатства смирением благородного человека, а бедность благородного его лицемерием. То есть, богатством бедного человека. Православные фундаменталисты 666-й пробы.

Самое отвратительное в мире - это не присвоение богатыми чужих материальных богатств, даже не отнятие жизни, а присвоение ими моральных ценностей, добытых в подвиге бедности и аскезы действительно бедными и смиренными людьми. Именно это нравственное мародерство защищают адепты власти. С такой нищетой духа пожалуй действительно можно проскользнуть в игольное ухо Царствия Божия.

Но выше всех этих соображений о людях власти стоят наши соображения о их лакействе перед временем: откупиться от Бога и времени любой ценой, подчинить себе хронос, хотя бы за $ 40 000, хотя бы "смирением" грабителя. Активы задействованы немалые. Именно это читается в подтексте любого стремления к "цивилизованному" богатству, "успешной" жизни, "разумной" благотворительности. Тем более, символизированному часами.

Алмазные часы - это не просто дорогая вещь, вложение себя в тщеславие, а глобальная метафора всякого заискивающего перед временем лакея.
verbarium: (Default)
.
Прочитал в одном журнале цитату из "раннего" Лимонова: "Хорошо изнасиловать маленькую девочку, а затем придушить ее".

Не знаю, не читал ни раннеего, ни позднего, моей интуиции хватает различать литературу и нелитературу еще издалека, даже не прикасаясь к буквам. Но почерк отпрыска заслуженного работника НКВД чувствуется.

Сильные, хвастливые слова бессильных людей очень опасны. Опасны своим террористическим бессилием, которое оставляет бомбу в людном месте и приводит ее в действие из безопасного места, по радиотелефону.

Они даже не обладают отчаянием шахида, взрывающегося вместе со своей смертноносной начинкой. Как должен это делать настоящий писатель с каждым своим словом, погибать в нем.

Террористы будут все равно разнесены - уже разнесены - в клочки своими пятьюстами граммами гнилого словесного эквивалента.
verbarium: (Default)
.
Набоков через своего Смурова ("Соглядатай") говорит о том что фантазия беззакония ограниченна, что вот преступник, решившийся на все, выбежит сейчас на улицу, обнимет с непристойными словами любую женщину, выстрелит в первого, кто подвернется под руку, разобьет витрину... И кончает тем, что убивает себя.

Все, что может вообразить себе беззаконного преступник - насилие, разрушение и смерть и, как главную непристойность - смерть самого себя - он совершает прежде в собственном сознании, а затем убивает и само сознание как беззаконное, - неважно, вместе ли со всем остальным телом, или порознь.

Говорить здесь скорее можно не о фантазии беззакония, а о беззаконии фантазии, накладывающей на себя руки в любом уголовном и творческом акте. Творчество есть самоуничтожение, самоубийство. В нем, как и в убийстве, совокупление и смерть всегда рядом. И гениально угаданные Смуровым три составляющих всякого злодеяния: убийство слова, жизни и чести, сопутствуют воображению писателя.
verbarium: (Default)
.
Рассказывают, что у Ноя при входе на палубу судна, в самой рамке металлоискателя, произошло страшное столпотворение: пара геев и пара лесбиянок учинили дебош и громко настаивали, что они две совершенно различные пары и имеют право на круиз вместе с остальными парами тварей. Причем, они были согласны считаться парой чистых или нечистых по выбору капитана. Но это не помогло. Ной безжалостной рукой разделил их, взяв только одну розовую и одного голубого, и так они спаслись от всемирного потопа, зачали детей, после чего сразу же произошел гей-парад в количестве двух разнополых, а за ним пресс-конференция под радужным флагом. На пресс-конференции они распространили заявление, что никакой дискриминации прав секс-меньшинств больше не потерпят и при следующем потопе обязательно отстоят свои права.

Вскоре прошел слух, что Ною-де было указано каким-то высоким лицом на ущемление прав человека в его стране. Заинтересованные лица говорили - чуть ли не самим Моисеем. Но это, скорее всего, преувеличение.
verbarium: (Default)
.
С распутными губами, с развратными бедрами, с подтацовочками в хромовых сапогах и помочах - "Землянку". НЕ ВЕРЮ. Лучше генерал Макашов, чем "песни Победы" в исполнении Бабкиной, геев и лесбиянок. Некто Буйнов на слове "сердце" даже повернулся своим сердцем к публике.

Неужели это для них "я три державы покорил" и им "подарил жизнь и свободу"?

Мне всегда было очевидно, что на глубине этическое чувство, чувство реальности - чувство жизни - и эстетическое чувство - совпадают. Собственно, за эстетическим чувством, этим единственно несокрушимым оружием возмездия, я признаю единственную силу. Вооружиться до зубов этим оружием и разбить врага в его логове. Готов водрузить Знамя Победы над рейхстагом Останкино.
Сержант Кантария

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 10:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios