verbarium: (Default)
Каждый останавливается в своем развитии (образовании, самопознании, религии) на точке оправдания, на которой он реализует сверхзадачу своей жизни, то есть отвечает на импульс своего центрального (не "основного") инстинкта. Этот центральный инстинкт — суммарная энергия индивидуальной каммы (кармы), вектор ее развития.

Но глубинная самореализация личности начинается не с осуществления, а преодоления этого инстинкта, который по видимости является инстинктом вовсе не личности, а некоей постороней силы, "природы". До этой момента невозможно определить, какая доля природного "замысла" или "Бога" участвует в этом массиве индивидуальной каммы. Невозможно даже сказать, является ли "личная" воля всего лишь субъективацией безличной каммы или какая-то часть ее все же подконтрольна нам. Слишком темен предмет, темно всякое, даже самое светлое желание до этого момента, слишком часто оказываются стремления и воления личности противоположными ее глубинным интересам. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Дар без страдания великое бедствие, невозможно разлучить их. Есть гении, поглощающие слова и поглощаемые словами, пожирающие их и пожираемые ими, а есть гении лишь слегка пригубливаемых, дегустируемых слов. Словно боящиеся отравиться ими или делающие вид, что имеют дело только с божественными субстанциями.

Она была из вторых. Read more... )
verbarium: (Default)
.
С дьеволом можно договориться. Перед ним нужно прикидываться. Так можно обмануть его, он поверит. Он сам обманываться рад. Пообещать ему что-нибудь. Провести за нос, как Лембку, поманив грехом. Read more... )

Рад

Oct. 31st, 2010 07:17 am
verbarium: (Default)
.
Ничто так не характеризует всего человека здесь, как его представление о рае и аде там. Рай для меня – это абсолютное сознание без страдания. В буддизме достижение этого возможно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Анонимы думают, что, оставив злую запись в чъем-нибудь журнале, они скрылись за безличием, ан, глядишь, в ответ на их злобу у них вдруг внезапно заболят зубы, выпадут волосы, упадет потенция. Сгорят деньги. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Бесполезные знания для меня все те, которые учат зарабатывать на жизнь, вообще — преуспеванию и значимости в обществе, а бесполезные мысли (взгляды, убеждения) все те, которые помогают сделать карьеру. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Разум вмещает в себя все, весь мир без остатка, сознание и его ментальные факторы, материю, эмоции, ощущения, восприятия, над- и подсознание, память, бессознательное и т.п. Это просто выдвижной ящик с разнообразным содержимым, Read more... )
verbarium: (Default)
.
Авторы, не написавшие романа (писатели, журналисты, ученые, филологи, политики, все остальные, взявшие в руки перо, даже философы), не могут себе позволить на письме почти ничего, равно как и в самой жизни. Это их коренной признак — трусость существования. Дрожь существования. Read more... )

64

Jun. 24th, 2010 10:53 am
verbarium: (Default)
.
Видел — не сон, конечно, явь, в которую проваливаемся из этого сна в тот и зачерпываем оттуда сюда кое-что для местного сновидения.

Огромная, как бы демонстрационная, но раскладная шахматная доска до неба, поставленная на попа, а я за ней, как раз против щели, в которую хлещет межзвездный холод. Игроки на той стороне доски попеременке двигают фигуры длинной указкой, сшибая светила. Игра какая-то странная, по новым межпланетным правилам: противники каждый может ходить только по своим полям, не заступая чужих, белый по белым, черный по черным: одеты игроки тоже в соответственные одежды. Зрители, весь галактический сброд, следят неотрывно. Read more... )
verbarium: (флаг дхаммы)
.
В понимании "сознательного" и "бессознательного" до сих пор много путаницы. По умолчанию предполагается, что пространство бессознательного это какая-то небольшая автономная область, в которую сознание изредка совершает свои экскурсы, или бессознательное тайком навещает сознательное. На самом деле, территория бессознательного огромна и покрывает едва ли не б’ольшую часть территории так называемого "сознательного". Бессознательным является все, что совершается внутри сознания без санкции контролирующей инстанции надсознания. Все, что выполняется инстинктивно, в припадке спонтанной воли, под воздействием прихоти желания. Все, что стало "навыком", "профессией" и "привычкой". Все, что стало "буднями". Любые неосознанные (бессознательные) действия, слова и поступки, независимо от того, хорошие они или дурные, становятся каммой (кармой) существ. Они формируют основу настоящей и будущей жизни, потому что в высшем смысле они безвольны, сопровождаются падением в ад бессознательного и самим бессознательным – т.е. совершены под действием неосознаваемой, следовательно, слепо управляющей воли. Это мировая воля, проницающая индвидуума как кислород. Она разлагает личную волю.

Подлинное сознательное начинается со второго этажа сознания, с сознания самого сознания. Выход на этот уровень чрезвычайно труден и дается только медитативной практикой и отказом от чувственности и праздного мышления. От переживаний чувственности как сознательной установки на удовольствие. От самодовлеющих переживаний интеллекта, потворствующих этой чувственности. Собственно, чувственность и бесконтрольное самовоспроизводство ментальных процессов и составляют "плодородный слой" нижнего сознания. Они и есть "бессознательное". Оставаясь внутри этой среды самосознания, сознание гибнет.

Истинное сознательное начинается со следующей стадии, когда мы наблюдаем чувственные и ментальные процессы в сознании с высоты самоотречения и оставляем их "неприкосновенными". Не соединяясь и не сливаясь с ними. Они "не наши", они "ничьи". Наблюдая их как участников постороннего движения, как серии чувственных потоков и мылеформ, мы не выражаем к ним никакого отношения, а просто принимаем их к сведению, не погружаясь в них ни влечением, ни отвращением. Просто фиксируем и отпускаем их с миром как безобидных тварей. Через какое-то время они отпускают нас и прекращают движение, растворяются в тумане бессознания. Здесь мы попадаем в зону ментального молчания, камеру сознательной сенсорной и ментальной депривации, из которой впредь будем беспристрастно наблюдать за театром самих себя. Здесь начинается последнее представление нашей жизни, в котором мы больше не актеры, а только зрители. Здесь открывается возможность истинного сознания. Путь к осознанию всего происходящего с нами в каждое мгновение бытия — сатипаттхана. Четвероякое приложение сознательного усилия к этому пониманию есть подлинная концентрация сознания. Она возможна, когда находишься внутри этого защищенного пространства равностности и невозмутимости. Отсюда мы начинаем свой по-настоящему сознательный — и вооруженный — поход в мир. Здесь мы неуязвимы.

С этого момента сознательного привязывания сознания к избранному объекту начинается внимательность (сати) и ясная сознательность (сампаджаньня), направленные на тело и все отправления тела; на все испытываемые и зарождающиеся ощущения; на все состояния разума; на все объекты разума. Рассмотрение всякого объекта сознания беспристрастно, до того, как он проникнет в нас и начнет свое кумулятивное движение в психике, означает торможение бессознательного, успокоение воли. Торможение бессознательной воли в себе есть обуздание мировой воли и воспитание личной. Это подлинное расширение сознания - области сознательного сознательного и завоевание бессознательного, в котором все наши несчастья, падения и ошибки. Это и только это есть истинный буддизм. Это Четвероевангелие Будды.
verbarium: (Default)
.
Бытие отдельного существа в целом (не одной только его жизни, а всего бесконечно повторяющегося цикла рождений и смертей), можно сравнить с огромными песочными часами, переливающими свое содержимое из емкости в емкость, из колбы в колбу. В начале жизни, пока верхняя часть еще полна песка, никто особенно не беспокоится, иллюзия зрения такова, что песок кажется неистощимым, а отдельные упавшие песчинки просто праздничным движением, развлекающим жизненную скуку. Можно даже устроить какое-нибудь представление из этого созерцания (искусство, литература), из этого наблюдения, устроившись поудобнее в кресле. Художники и шуты позаботятся. Однако содержимое в верхней части колбы все убывает, и скоро становится очевидным, что оно когда-нибудь кончится. Тогда начинается паника, заламывание рук, вселенские жалобы и стенания и перенесение ощущения личной катастрофы на политику, человечество, социум и даже Бога. Чем меньше остается песка в верхней части часов, тем очевиднее убыстрение движения песка сквозь горловину, и тем острее ощущение вселенской катастрофы. И никакие внешние представления и спетакли уже не помогают. Взгляд остается прикованным к единственному шоу — собственной гибели, и ощущение конца все нарастает, хотя с самого начала скорость падения песчинок была одна и та же, трава всегда зеленела и солнце всходило.

Это сравнение жизни и ее убывающих дней с песочными часами тривиально и, конечно, уже приходило на ум каждому. Встречается оно и в литературе. Но слепота человеческого видения такова, что даже собственные метафоры человек не может додумать до конца. Таков страх конца.

Между тем, пока истощается верхняя часть часов, нижняя все прибывает. И вот этого-то, по-настоящему захватывающего зрелища, никто не хочет увидеть. Все зачарованы зрелищем падения, а незыблемая тяжесть упавшего песка и неостановимое прирастание его горы никого не смущает. Собственно, самонадеянность зрения такова, что, даже видя убывание верхнего песка, зритель как бы даже не предполагает, что существует нижний. И существует все основательнее. И, конечно, почти никто даже не догадывается, что в тот самый момент, как в узкую горловину часов проскользнет последняя песчинка, часы немедленно будут перевернуты — не чьей-то мускулистой рукой, а лишь в силу исполнения непреложного природного закона — и падение песка начнется снова, то есть, продолжится. И снова очарованный зритель усядется в кресло и начнет созерцать падение капель.

Как в первый раз.

И так огромны эти часы, столь неизбывен песок хроноса, что даже для тех, кто увидел эти бесконечные переворачивания, он кажется неистощимым и повергает в отчаяние. Совершатся мириады и мириады переворачиваний этих часов, тьмы превращений, прежде чем человек станет способным обнаружить во всем колоссальном массиве этого песка отсутствие одной малой космической пылинки, одной маковой росинки.

Но тяжесть будет убывать. Верный признак этого - увеличение тяжести наличного существования, что и означает уменьшение тяжести подспудного кармического груза. И напротив, облегчение наличного существования, как правило, означает увеличение кармической тяжести.

Так от рождения к рождению, от прозрения к прозрению, он будет все сильнее чувствовать облегчение этого массива песка, неподъемной глыбы своей кармы, пока не испарит всей ее космической пыли своим быванием дотла и не придет к последнему существованию с последней песчинкой — которая уже не упадет вниз и исчезнет в горловине мировых часов навсегда.
verbarium: (Default)
.
Язык не просто первичен по отношению к бытию, он - предбытие, надбытие, бытие в себе, проливающееся сюда слабым светом. Смысл существования художника в том, чтобы соединить собой два мира, стать кровотоком.

Вся косноязычная политическая правда Солженицына погребена под его жестяным языком. Самое его имя отторгнуто русской речью и не врастет в нее. Это в полном смысле моральное и онтологическое костноязычие, уродство смысла и звука.

Два русские мужика стоят перед распахнутой дверью трактирной России и рассуждают об колесе, чтобы затем описать его. Один говорит "два русские мужика", другой - "два русских мужика", а за этим - вся пропасть и языка, и таланта, и понимания, и правды. В одной букве - замкнутость, тюрьма, в другой - простор, покой, воля.
verbarium: (Default)
.
(Рождественские каникулы - повторяю свой давешний пост в ru_nabokov)

Я не верю в музицирующих палачей. То есть, ноты они знать могут, это для палачей скорее обязательно, но чтобы они проникали дальше эпителия самых поверхностных чувств - увольте.

Я не верю в немузыкальность Набокова. Скорее, он принес в жертву один слух другому, и не где-нибудь, а внутри своего поэтического слуха, сделав их одним целым - поэтому звучание его слов так неотразимо.

Набоков всегда будет вызывать споры, потому что он не внутри вкуса, как например Бабель или Олеша, а над вкусом, как Гоголь, как Толстой. Он внеположен вкусу, пребывает между вкусом и его отсутствием - вот почему спор о нем не прекратится, пока есть слово.

Без слуха никакое мышление, тем более художественное, невозможно. Внутренний, поэтический слух связан с нравственным сознанием. Это последнее, во взаимодействии с первым, порождает внутреннее мышление, жизнь сердца. Это непререкаемый закон. Все остальное - комбинации букв, сочетания полостей. Поэтому гений и зло несовместны. Тот, кто оспаривает это, не понимает и темной поэзии зла.

Нравственное сознание без поэтического слуха ущербно, а часто невозможно. Поэтический слух вне нравственного сознания невозможен в принципе. Они имманентны друг другу. Вот почему все великие моральные проповеди - Упанишады, Законы Ману, Сутты Будды, откровения Чжуаньцзы, диалоги Платона, ветхозаветные и новозаветные притчи, это одновременно и литературные памятники.

Удивительно, что полоухие критики все еще что-то там анализируют, изводят иссякший алфавит. Уже одной случайно залетевшей в ухо фонемы бывает достаточно для вынесения приговора.

Даже в подлейшей пародии нельзя себе представить, чтобы герой Набокова назывался как-нибудь походя, например, Егор Самоходов, Захар Прилепин. Это что-то салонно-посконное, люмпен-филологическое. Это почти что нецензурно выругаться, сказав: Елтышевы. Весь искусственный строй несущих конструкций сразу поднимается за этими уголовными звуками.

Летом говорили - это новый Борхес, Набоков. Умора. Декабрем это звучит так же мучительно, как "летнее солнцестояние".
verbarium: (Default)
.
Розанов сдавленно, едва преодолевая жеманство и брезгливость, посетив какой-то православный порносайт, говорит о застенчивости половых органов. Но с явным одобрением их застенчивости.

Шопенгауэр, напротив, утверждает, что если бы существование действительно имело позитивный характер, то органы, посредством которых оно продолжается, имели бы другой облик. С явным неодобрением их благочестивой наружности.

Оба говорят о разном и все-таки, прежде всего, - о выражении лица. Возможно, не только воспроизводительных органов, но и существования вообще.

Если уж говорить в этических терминах о всем этом, то я бы говорил не о застенчивости детородных органов, а скорее о их лукавстве, когда бы не боялся этого лакейского слова. О гордыне, скрытности и агрессии, в целом - о их лицемерии.

Ужасное признание, но я вообще уже много лет расчленяю труп человека и вижу его как и следует, на прозекторском столе. Вижу, например, его отполированную ушную раковину с приросшей, натянутой как перепонка, мочкой, и тотчас убеждаюсь, что передо мной негодяй, подлец. Безресницые веки над выпученными глазами, тупые пальцы с криминально кургузыми ногтями - насильник, палач. Жирные гузна над ногами иксом, вперемешку с речами о гуманизме и правах человека - плотоядный зверь, поедающий детей. Сухорокость Сталина, как мясная туша, напитана кровью.

Брахманическая традиция перечисляет 32 телесных признака великого человека (махапуруша), которые трактуются как кармическое наследие моральных и духовных свойств индивидуума. Тот, кто обладает всеми этими признаками, становится или праведным правителем, управляющим не обманом и насилием, а Законом, или великим духовным подвижником, Пробужденным.

Всеми 32-мя обладал Будда. Большой язык, достающий своим кончиком до бровей и покрывающий лицо, символизирует прекрасную речь прошлого и настоящего; прямой искренний взгляд на человека и существование - глубокие синие глаза и ресницы вола; соразмерность членов, пропорциональное сложение означает знание природы и каммы (кармы) каждого из существ, их судьбы и будущих рождений. Склонность к миротворению и миролюбию, попытка в каждом случае разрешить конфликт мирным путем, выражены в скрытости половых органов, их благородной потаенности.

То, что каждое преступление, военный конфликт, ожесточенная полемика, любое человеческое и природное столкновение сопровождаются не только разлитием крови, но и разлитием семени, для меня лично не подлежит сомнению. При дикой агрессивной эрекции всех мыслимых, зачехленных и расчехленных, орудий.

Кто из этих мыслителей больший физиогномист, ваш Розанов или наш Шопенгауэр, решайте сами. Но от понимания этого, в последнем основании, зависит наша личная история.
verbarium: (Default)
.
Мы живем в мире освоенного непостижимого, обжитого иррационального. Мы знаем, что ничего не знаем, но рационализируем это незнание. Мы говорим: "я", "душа", "кровь", "вода", "синее", "гладкое", как будто знаем, что это такое. Иррациональное внушает нам страх, ужас. Оно угроза непознаваемому познаваемому, нашему представлению о познаваемом. Поэтому попытка ввести в обиход еще непривычное иррациональное встречается в штыки или подвергается немедленной рационализации. Это называется познанием. Поэтому карта звездного неба возвращается исправленной.

Самым иррациональным нам кажется негр на пляже, а самым абсурдным белый медведь на экваторе. Одиночество нудиста нас приводит в восторг абстрактного. Стоит переменить точку зрения, и может оказаться, что никаких негров и экваторов нет, а нудист окажется гермафродитом. Двуполость нудизма скрывает его однополость и открывает новую серию иррационального, и все опять начнется сначала. Девочка спрыгнет с шара, и ее место займет амбал с прямоугольными плечами. В руке девочки с персиком окажется фаллоимитатор (шприц с героином). Мир поколеблется, все провалится в пустоту и станет еще более иррациональным. Но такие вылазки воображения помогают удержаться на грани рационального иррационального. Преодоление каммы (кармы) следует понимать прежде всего как преодоление потока бесконечного иррационального. Религию вообще можно определить как внутреннюю борьбу с иррациональным, и она неотъемлема от метафоры и воображения. Рациональное мышление, пытающееся освободиться от метафоры и иррационального, никогда не выходит за пределы иррационального. Буддийская пустота принципиально не рационализируема, равно как и не иррационализируема. Поэтому она называется шунья-ашунья - пустота-непустота, пустота, однако не пустота. В пустоте погибают чудовища иррационального, но она отменяет и рациональное. Здесь точка их безысходного равновесия, конец истории. Иногда мы сами себя понарошку пугаем, заклиная иррациональное мнимым иррациональным. "Сиреневый туман", "зеленая тоска", "тихий ужас" - все это формулы экзорсизма, изгнания иррационального. Но демоны иррационального прячутся в самых обычных материях.

Самое стремление к рациональному в дебрях иррационального мира глубоко иррационально. Провозглашающие превосходство инстинкта над рассудком, провозглашают тем самым превосходство иррационального. Мораль, красота - категории познания, а не этики и эстетики. Они помогают удержать мир в границах умопостигаемого. Зло погружает в пучину несознаваемого иррационального. Его невозможно рационализировать в рамках понятий добра, на что притязает рассудок. Последовательное разрушение морали и красоты, как и самоубийство, это побег от добра и знания, умопостигаемой вселенной, в иррациональное. Это крах разума перед лицом непознаваемого. Стремление удержаться в рамках красоты и морали это попытка удержать себя от разбегания в иррациональное. Иррациональность красоты наследует иррациональность смерти. Прекрасное, как и смерть, есть точка схода множественных силовых линий иррационального. Бог и дьявол также точка пересечения иррационального. Иррационально наше бегство от иррационального.

Разум - величайшее зло потому, что узы добра, которые он на себя налагает, разрушаются постоянной атакой зла, другого имени непознаваемого и иррационального. Эти атаки он организует на себя сам. В недрах разума царит хаос, а на поверхность он выдает приличные формулы рационального. Порождение мировой иллюзии вызвано хаотическим безумием его глубинных флуктуаций, стихающих на поверхности мнимого рационального. Само понятие иллюзии подразумевает под собой рационализирующим разумом некую рациональную субстанцию, как мираж подразумевает воду. Но, может оказаться, вода сама мираж и иллюзия, сама иллюзия иллюзии. Илюзия, иллюзорно напояющая иллюзорную жажду в иллюзорном времени и пространстве. В какую безумную степень должна еще возвестись иллюзия, чтобы стать реальностью? Вы не найдете ответа, но это наша ежемоментная практика.

Само познание, но прежде всего все его инструменты, иррациональны. Откуда же взяться рациональному и объяснимому? Рациональным признается только то иррациональное, которое непосредственно служит инстинкту и его удовлетворению. Оно включается в обиход наличного бытия, в рацион рационального. Соответственно, в самом познании рациональным объявляется только инстинктивное. Рациональность самого инстинкта не подвергается сомнению, это неприкосновенный запас реальности. Тогда как инстинкт, как Бог, иррационален и является фундаментом "рационального". В иррациональности инстинкта скрывается все иррациональное. Инстинкт предваряет всякую мысль, и мысль о Боге в первую очередь. Иерархия ценностей, выстраиваемая инстинктом, помещает Бога на первое место, но выстраивает иерархию именно он. Сам полагая себя вне причинности.

В схему "рационального" включается все компоненты иррационального. Солнце встало - зашло, встало - зашло. Это может свести с ума. Поэтому это признается необходимым, рациональным. Вода мокрая, огонь горячий, мир бесконечен, вселенная расширяется - какие уютные, домашние формулы. Мир становится познанным в их окружении. Осталось только запомнить, что в слове "участвовать" только одна буква "в", а в слове "чувствую" две, и мир будет познан окончательно. "Рационально" всякое желание, всякая воля, потому что они ни требуют санкции разума. Я хуже (добрее) вас, поэтому должен перестать жить. Мое желание лучше (рациональнее) вашего, поэтому я вас уничтожу. Никакой смерти нет, потому что пока я мыслю о ней, ее нет, а когда она придет, меня уже не будет. Поэтому нечего бояться, все охвачено разумом и логикой. Очень успокоительно. Но это логика абсурда.

Что делать, как жить? Как рационализировать иррациональное? Как разделить области добра и зла, разума и инстинкта? Мы постоянно попадаем в разломы иррационального и барахтаемся в его аду. Чтобы обрушить поток иррационального рационального, я хочу почистить сегодня зубы на всю оставшуюся жизнь, то есть, никогда больше не ложиться спать, и так и застыть с зубной щеткой во рту в пасти рационального иррационального.
verbarium: (Default)
.
"Проговаривать мысли в пространство", чтобы обмануть свое нежелание двигать языком, как-то стронуть с места обындевевший камень и пустить его под откос. Пищеварение мозга, не больше.

Наступает время, когда просто начинаешь припоминать себя, автоматически определять себя в собственном сознании, удивляясь тому, что ты еще есть. Слова просто говорятся, чтобы не потерять ощущения себя. Свидетель чужих слов, очевидец собственных.

Подлинное больше не применяет слова, чтобы обозначить, а вычитает их из невыразимого.
verbarium: (Default)
.
Сталин в сердце. Он вечен потому, что громада совершенного им зла не поддается рационализации, почему и заключается слабым человеческим рассудком в границы умопостигаемого, добра. Добро и зло - мещанское измерение непостигаемого и неизмеримого, бытия, - другого наименования зла.

Зло таких маштабов - это проблема не этики и политики, а проблема онтологии, гносеологии. Оно должно постигаться как землетрясение, как извержение вулкана, как семяизвержение Бога. Катастрофе нет оправданий потому, что она не нуждается в них. Эсхатология аполитична в принципе.

Россия, если она хочет понять себя, должна понимать зло не отдельной личности или режима, а зло существования в целом. Другого способа осознать случившеееся с ним у человека нет. Россия - продвинутая страна, не в смысле "технологии" или "общественного развития", а в смыле обнаженного онтологического зла. Это значит - сидеть на первой парте в школе жизни. Плохо, когда сидящие на первой парте оказываются последними учениками.

Смерть больше сталиных и неронов, но против нее почему-то никто не протестует. Протестовать против несправедливости смерти как таковой человек все еще не отваживается. Из этого вырастает зависимость и рабство. Из этой онтологической покорности вырастает СТАЛИН.

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:28 am
Powered by Dreamwidth Studios