verbarium: (Default)
.
Дар без страдания великое бедствие, невозможно разлучить их. Есть гении, поглощающие слова и поглощаемые словами, пожирающие их и пожираемые ими, а есть гении лишь слегка пригубливаемых, дегустируемых слов. Словно боящиеся отравиться ими или делающие вид, что имеют дело только с божественными субстанциями.

Она была из вторых. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Русская кухня в изгнании" — какие слова, че. Все равно, что сказать: "Русский желудок в изгнании", "Русский кишечник в изгании". Другие места у них не ностальгируют, исключительно благородные. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Белла — децибелы" — срифмовал Евтушенко над открытым гробом. (Уже опубликовано.) Кто-нибудь когда-нибудь остановит этот пескоструй? Опять спутал децибелы с имбецилами. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"…займет пустовавшую до этого момента нишу совести профессионального сообщества". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Настоящие герои всегда бунтуют в бабочках. Это форма одежды их бунта.

Возмущаются ими тоже в бабочках. Это дресс-код их возмущения. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Лицо его — лицо человечества. Если бы обитатели иных миров спросили наш мир: кто ты? — человечество могло бы ответить, указав на Толстого: вот я.
Дм. Мережковский

Внезапно Набоков прервал лекцию, прошел, не говоря ни слова, по эстраде и выключил три лампы под потолком. Затем он спустился по ступенькам – их было пять или шесть – в зал, тяжело прошествовал по всему проходу между рядами, провожаемый изумленным поворотом двух сотен голов, и молча опустил шторы на трех или четырех больших окнах… Зал погрузился во тьму… Набоков возвратился к эстраде, поднялся по ступенькам и подошел к выключателям. "На небосводе русской литературы, – объявил он, – это Пушкин" Вспыхнула лампа в дальнем левом углу нашего планетария. "Это Гоголь!" Вспыхнула лампа посередине зала. "Это Чехов!" Вспыхнула лампа справа. Тогда Набоков снова спустился с эстрады, направился к центральному окну и отцепил штору, которая с громким стуком взлетела вверх: Как по волшебству в аудиторию ворвался широкий плотный луч солнечного света. "А это Толстой!", – прогремел Набоков".
(Из воспоминаний студента Корнельского университета)


Сегодня, 20 ноября, сто лет назад ушел из жизни Л.Н. Толстой.

Что имеем к этому дню? В прошлом — проникновения Бунина, Набокова, Мережковского, Бердяева, Шестова, Эйхенбаума. Дальнейшее — молчание. Есть несколько бескровных "монографий" и "биографий" (самая дебелая из них Шкловского); десяток-полтора бестолковых собраний сочинений, обкорнанных большевиками почище, чем царской цензурой; предпринятое японским спонсором новое Полное собрание (в России денег нет), успешно провалившееся. Есть действующие музеи Толстого. В советское и постсоветское время в основном —толерантность ученой посредственности. Конечно, наперегонки комментируется прямо или косвенно статья Ленина о Толстом. Защищаются диссертации. В школе пишут сочинения о "Наташе Ростовой", "Пьере Безуховом", "Андрее Болконском" — белой кости романа "Война и мир", святой троице официального школьного образования. Им как бы противопоставлены Платон Каратаев, народ, капитан Тушин, патриот, и Кутузов, народ-фельдмаршал — синие воротнички русской литературы. Писатели тоже их всех уважают, но сочиняют романы и пьесы о партработниках и сталеварах — белых воротничках советской литературы. Толстой давно и прочно забыт. Главное, не восприняты и даже не находят сочувствия художественные принципы Толстого-писателя, тем более его моральные и религиозные поиски. Все по-прежнему прячутся от свободы. Теперь в супермаркете. Со стороны сегодняшнего официоза тоже ноль внимания. Есть множество национальных премий, от Пушкина до Пупкина. Есть "Русский Букер", бессмысленный и беспощадный. Но нет главной - премии Льва Толстого. Есть электронная премия "Самсунг—Ясная Поляна", очень национальная. И то ли предполагаемый, то ли осуществленный "дайджест" "Войны и мiра", как-то внутренне связанный с дайджестом самого государства. Всё. И на том спасибо.

Безразличие карликов к Джомолунгме - звучит.

А в общем, Толстой может быть доволен. Его все-таки помнят — равнодушием, неприязнью, подозрением, апломбом невежественного непонимания. Все та же цензура властвует над яснополянским чудом, теперь уже в форме самоцензуры современников. В телевизоре в эти толстовские дни тоже тишь да гладь да Эльдар Рязанов, я специально посмотрел программу. Тоже цензура, конечно, и не только равнодушия, но и страха. Вот так и нужно писать настоящему литератору, чтобы не только в России, но и во всем мире делались цензурные изъятия, не только при жизни, но и через сто лет после смерти, и чтобы все так же косилось в сторону Ясной Поляны правительство, наш "единственный европеец", и чтобы щерилась своими платиновыми зубами РПЦ.

Все получилось, Лев Николаевич. Смерть удалась.

Даю выдержки из своего эссе "Освобождение Толстого". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Как-то Бунин по поводу Толстого выразился в том духе, что великие люди "сначала великие стяжатели, а потом великие расточители". Спорить тут не с чем, но Бунин, кажется, несколько упростил процесс.

Понятно, что "художник", "творец", сначала "эгоист", "собиратель", "насильник природы", стяжатель и пожинатель всех ее цветов и плодов, затем — отдаватель скопленных и обогащенных сокровищ, жертвователь себя самого и всего отобранного у мира. Он в высшем смысле "коллекционер", обреченный в конце сдать свою коллекцию обратно в музей природы. Он сам экспонат природы. Это взаимодействие эгоизма и самопожертвования, или, точнее, эгоизма-и-самопожертвования, как единого природного процесса, кажется мне единственно плодотворным: лишь из личной пустыни может родиться оазис, из чужих семян собственные, из греха святость.

Но я хочу сказать о другом, в развитие метафоры Бунина. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Слушал по радио исповеди приговоренных к смерти и пожизненному. Репортаж с крестом на шее. Вслушивался не в смысл слов, а в голос заключенных. В камере — иконки, резьба по дереву, "народное творчество". Дневники. Признания, потрясающие своей обыденностью. Не "Я Бога убил", а - "Я не хотел, я их просто по пьянке пестиком перебрал, не по злоб’е". Или "Шел мимо, дай, думаю, соседа зарежу. Заодно щей поем". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Михалков: "У меня мистическая связь с русской землей". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Меня отфрендил человек, у которого в интересах "коньяк, кино и половые извращения" — именно в таком наивном порядке порока. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Крах Ленкома". Целую телепередачу этой катастрофе посвятили (см. ютуб).

Вы еще скажите: "Крах пивного ларька". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Позвонил знакомый и между делом стал возмущаться:

– Было 140-летие Бунина и хоть бы одна собака мявкнула! А ведь писатель! Язык – чистое золото. Read more... )
verbarium: (Default)
.
(Рождественские каникулы - повторяю свой давешний пост в ru_nabokov)

Я не верю в музицирующих палачей. То есть, ноты они знать могут, это для палачей скорее обязательно, но чтобы они проникали дальше эпителия самых поверхностных чувств - увольте.

Я не верю в немузыкальность Набокова. Скорее, он принес в жертву один слух другому, и не где-нибудь, а внутри своего поэтического слуха, сделав их одним целым - поэтому звучание его слов так неотразимо.

Набоков всегда будет вызывать споры, потому что он не внутри вкуса, как например Бабель или Олеша, а над вкусом, как Гоголь, как Толстой. Он внеположен вкусу, пребывает между вкусом и его отсутствием - вот почему спор о нем не прекратится, пока есть слово.

Без слуха никакое мышление, тем более художественное, невозможно. Внутренний, поэтический слух связан с нравственным сознанием. Это последнее, во взаимодействии с первым, порождает внутреннее мышление, жизнь сердца. Это непререкаемый закон. Все остальное - комбинации букв, сочетания полостей. Поэтому гений и зло несовместны. Тот, кто оспаривает это, не понимает и темной поэзии зла.

Нравственное сознание без поэтического слуха ущербно, а часто невозможно. Поэтический слух вне нравственного сознания невозможен в принципе. Они имманентны друг другу. Вот почему все великие моральные проповеди - Упанишады, Законы Ману, Сутты Будды, откровения Чжуаньцзы, диалоги Платона, ветхозаветные и новозаветные притчи, это одновременно и литературные памятники.

Удивительно, что полоухие критики все еще что-то там анализируют, изводят иссякший алфавит. Уже одной случайно залетевшей в ухо фонемы бывает достаточно для вынесения приговора.

Даже в подлейшей пародии нельзя себе представить, чтобы герой Набокова назывался как-нибудь походя, например, Егор Самоходов, Захар Прилепин. Это что-то салонно-посконное, люмпен-филологическое. Это почти что нецензурно выругаться, сказав: Елтышевы. Весь искусственный строй несущих конструкций сразу поднимается за этими уголовными звуками.

Летом говорили - это новый Борхес, Набоков. Умора. Декабрем это звучит так же мучительно, как "летнее солнцестояние".
verbarium: (Default)
.
http://www.chaskor.ru/article/margarita_meklina_yazyk_-_sredstvo_soprotivleniya_13464

Неплохое интервью Маргариты Меклиной, но в конце все испортила. На вопрос интервьюера (Д. Бавильского), как ей живется-пишется на двух языках, и вообще, как она относится к двуязыким писателям, ответила:

"К писателям-билингвам можно относиться только как к бисексуалам — с завистью".

А ведь как хвасталась, что знает все темные закоулки русского языка, все его полости. Не знает.
verbarium: (Default)
.
http://xlarina.livejournal.com/136489.html

Они сами называют себя отборное меньшинство. Я не против. Но чтобы при этом считать себя образцом, интеллигенцией, носителями особенной правды, светочами либерализма, передовиками оппозиции - это уж слишком. Черномырдин, Гербер, Резник, Дворкович, Набиуллина, Новодворская, Сванидзе, Чубайс, Немцов, Жуков, Починок, Белых, Райхельгауз, Смирнов, Розовский, Явлинский, Ясин, Парфенов, Кудрин, Нечаев, Авен, Боровой, Фурсенко, многие другие отборные. За что обожаю их всех, что у них своя правда, корпоративная, не такая эгоистическая, как моя. Высшая истина Юкоса, Газпрома, Министерства финансов, Банка Москвы, НТВ, Эха Москы, Садового кольца, Первого канала. Отдельная от любой другой пеклеванной правды. И притом высоко оплачиваемая.

"Нет очереди для своих. Все – в одной". Да, все едины, как пятерня. Авен, где брат твой, Каин? Спасибо за уточнение.

Обожаю считать деньги в чужих карманах. Сразу понимаешь кто есть кто, без них не так хорошо видно. Вы сами же назвали это всеобщим эквивалентом. Вот я и перевожу этот эквивалент по самому надежному, твердому курсу в наши понятия.

Такой удобный двухспальный гроб, тысяч небось в 50 американских денег, одновневная обнова, еще совсем не обносился, - и сразу в печь? Это - правда? Не по-хозяйски. Намеренно все свожу к этой загробной правде - правда кладбища самая откровенная. За эти деньги можно жить больше 50 лет, многие живут за еще меньше. Или спасти несколько жизней. Следовательно, ваша правда какая-то другая, не такая безусловная. Возможно даже, не такая экономичная.

Ровно такая же, как правда Кремля, Думы, Лубянки, Ваших и номенлатурного русского патриотизма.

"Я смотрю на вас, я слышу вас и не могу понять, почему, почему вы проиграли?? Вы - такие умные и талантливые, смелые, принципиальные, вооруженные властью и доверием". Как то есть почему? Из-за этого. Из-за всеобщего эквивалента вашего беспредельного эгоизма.

"Интересы скота представляют пастухи скота". То есть, стригущие. Пастыри, стригущие лишай.
verbarium: (Default)
.
Не верю я, что человек (мужчина 42-х лет, модно небритый). носящий на пальце тонкое узенькое обручальное кольцо, может прорваться за пределы слова, земли, Бога и чего-либо вообще. Верю, когда на этом месте наколка, как у меня. Или прибит ноготь.

Он, правда, еще сказал, что современен тот, кто любит свое время, а кто не любит, тот выпал из него. Ну это, ладно, бог с ним. Отнесем к небритости. Главное кольцо.

Успех

Dec. 15th, 2009 07:20 am
verbarium: (Default)
.
Как расчетливо он хохочет, как самодовольно благожелателен, как упивается пищеварением речи, как неуступчиво уступчив, как сытно честолюбив. Трупный румянец шеи переходит на волосатую грудь. Вопросы, которые он задает собеседнику, обращены к самому себе, смотрите, как много я знаю всего, слушайте меня и только меня, я никогда не кончусь, жизнь прекрасна, я желаю добра всем. Я оптимист: презентации, интервью, фуршеты, конференции, выставки, премии, снедь заезженной надушенной плоти вперемешку с вирулентностью зла.

Я боюсь за него. Конец будет не менее отвратительным, чем успех.
verbarium: (Default)
.
"Я был на дискуссии по "Хромой лошади". Г. Павловский
verbarium: (Default)
.
Сталин в сердце. Он вечен потому, что громада совершенного им зла не поддается рационализации, почему и заключается слабым человеческим рассудком в границы умопостигаемого, добра. Добро и зло - мещанское измерение непостигаемого и неизмеримого, бытия, - другого наименования зла.

Зло таких маштабов - это проблема не этики и политики, а проблема онтологии, гносеологии. Оно должно постигаться как землетрясение, как извержение вулкана, как семяизвержение Бога. Катастрофе нет оправданий потому, что она не нуждается в них. Эсхатология аполитична в принципе.

Россия, если она хочет понять себя, должна понимать зло не отдельной личности или режима, а зло существования в целом. Другого способа осознать случившеееся с ним у человека нет. Россия - продвинутая страна, не в смысле "технологии" или "общественного развития", а в смыле обнаженного онтологического зла. Это значит - сидеть на первой парте в школе жизни. Плохо, когда сидящие на первой парте оказываются последними учениками.

Смерть больше сталиных и неронов, но против нее почему-то никто не протестует. Протестовать против несправедливости смерти как таковой человек все еще не отваживается. Из этого вырастает зависимость и рабство. Из этой онтологической покорности вырастает СТАЛИН.

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 02:02 am
Powered by Dreamwidth Studios