verbarium: (Знамя Дхаммы)
.
Помещаю перевод AN 6:14. Сутту дает Сарипутта, один из двух главных учеников Будды. Перечисляются шесть негативных и позитивных качеств, обладая которыми, человек имеет "плохую" или "хорошую" смерть, то есть, дурное или хорошее перерождение (или Ниббану).

В сутте встречается важный технический термин классического буддизма папаньча (пролиферация, (внутреннее) размножение, разрастание, распространение, "растекание" загрязнений, возникающих через (ментальную) жажду, различные взгляды и самомнение, чувство "я" и вызывающие самоотравление).

Следующая сутта (AN 6:15) идентична с этой, но вместо "плохой (или хорошей) смерти" обладающий перечисленными качествами "умирает с раскаянием (сожалением)" или "без раскаяния". Read more... )

Дар

Jun. 8th, 2013 08:41 pm
verbarium: (Default)
.

Отчаяние тайно предшествует дару:"Отчаяние" предшествует "Дару".

Оно прокрадывается незаметно, посреди скорее солнечного, чем дождливого дня, избирает своим домом троих, садится с отросшим как новым уродливым членом тела, пистолетом в кармане, одним на троих, включая Ольгу, в 57-й номер трамвая, идущего на Груневальд и устраиваются на задней площадке уходящего бытия.

Трое в "Даре", замыслившие коллективное самоубийство, представляют собой для меня универсальную метафору жизни. Ничего подобного другие писатели на эту тему, кажется, не оставляли. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Настоящая причина веры своеволие. Это последнее его прибежище. Своеволия Розанова или Ницше хватило на то, чтобы глумиться над христианством, но не хватило на то, чтобы принять буддизм. Поэтому они только сомневались в христианстве и дальше не пошли. На самом же деле они и были настоящими верующими, боязливыми христианами, блудная паства милосердного европейского Бога, терпеливо дожидающегося их в райских кущах догматического богословия. Жалкость их философского отрицания подчеркнута их неприглядным концом: один собирал на вокзале заплеванные окурки, а другой размазывал по своему лицу кал в доме умалишенных. Все закончилось даже не своеволием стиля и мышления, а безобразием одурачившей их физиологии. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Адамович о Батае: "Он умер в недоумении" Хорошая эпитафия. Каждый мог бы примерить этот звенящий серебряный венок на себя.

У Адамовича на самом деле: "Батай умер в недоумении, ничего не найдя и ни на чем не успокоившись". Как они все не умели вовремя поставить точку, эти литературные "белоэмигранты", обязательно все выболтают до бессмыслицы, до анемичного многоточия, словно заговаривали свою косноязычную тоску родным языком.

Вообще, метафизически полноценной, самоценной тоской по родине отличался из русских писателей, кажется, только Набоков. Может, еще Ходасевич. Бердяев, Лосский, Шестов, Франк и др. спокойно переселились заграницу вместе со своими абстракциями, как и подобает философам. Мережковские и в Париже метались между двух революций. Бунин даже в "Темных аллеях" продолжал пахать свою лиловую пашню. Ремизов пестовал родную речь как чужбину. И только Набоков перелил свою ярость и грусть в бесценный русский язык, которым Россия еще когда-нибудь заговорит. Такая тоска языка не может остаться неутоленной. Ибо ностальгия Набокова это именно ностальгия несбыточного языка, выше которого только молчание. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Посмотреть на себя из чужого сознания, лучше даже из обледеневшей бездны сознания животного, паука, глубинной рыбы, обезьяны, умалишенного, в этом, собственно, и состоит дар отчуждения — дар человечности. На этом же строится наше ощущение личного бессмертия. Со стороны никак не удается увидеть себя неживым, пока жив паук, созерцающий тебя. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Настоящее полно ожиданий, надежд на будущее и вздохов о прошлом.

Прошлое чревато настоящим и будущим.

Будущее свободно от обоих, но оно так никогда и не наступит, поскольку мгновенно превращается в прошлое.

Ни настоящего, ни будущего нет, их невозможно удержать в своих формах ни на мгновение, они неотделимы о того, что прошло. И только прошлое принадлежит нам безраздельно, как сама жизнь.

Бытие — это прошлое в настоящем, только оно — живо, управляемо, креативно. Настоящее — это видение и переживание себя из прошлого, прошлым, собой-проходящим, личностью прошедшего. Истинное творчество связано только с прошлым, потому что связано с пережитым. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Соотечественники, страшно. В общем, минимализм "Кубанских казаков", графика Рубенса. Для тех, кто понимает. Там есть только одно стопроцентное попадание: имитация преступления, как бы почти самоубийства убиваемого, через виагру. Жена убивает мужа как бы ради своих (не его) детей. Автор, конечно, и сам не видит страшной метафизики преступления. Женщина всё — любовь, ненависть, убийство, самоубийство, Бога, безбожие, патриотизм, прибежище, негодяев — свяжет только с одним — Read more... )
verbarium: (Default)
.
Уход Толстого из Ясной Поляны это главным образом романический сюжет, никакой религии и философии, и тем более семейной или социальной подоплеки в этом уходе по-настоящему не было. Невозможно представить себе тихое спокойное угасание Толстого дома, в окружении близких, без завершения литературного сюжета жизни, трагического бытийного конца. Невозможно его возвращение из Астапово живым, без пули в животе, к торжествующей, а не к вечно виноватой теперь Софье Андреевне. Это означало бы фальшивую ноту не только в биографии, но и во всем творчестве Толстого. Смерть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова, вслед за литературным событием их жизни, также оформлена и литературно (у Достоевского настоящий литературный сюжет смерти состоялся задолго до самой смерти, на Семеновском плацу). Все эти повествовательные приемы их жизни имеют отчетливый драматический литературный сюжет и контекст. У Толстого такого окончательного оформления жизненной истории в литературный сюжет могло бы и не быть, и он, чуствуя это, сделал последний трагический бросок к литературной развязке смерти. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Чоран довольно наивно пишет, что аромат слова ничто для того, кто вдохнул запах смерти. Не могу себе представить, каким образом можно прикоснуться к поэзии, не касаясь в то же время смерти. Read more... )
verbarium: (Default)
Каждый останавливается в своем развитии (образовании, самопознании, религии) на точке оправдания, на которой он реализует сверхзадачу своей жизни, то есть отвечает на импульс своего центрального (не "основного") инстинкта. Этот центральный инстинкт — суммарная энергия индивидуальной каммы (кармы), вектор ее развития.

Но глубинная самореализация личности начинается не с осуществления, а преодоления этого инстинкта, который по видимости является инстинктом вовсе не личности, а некоей постороней силы, "природы". До этой момента невозможно определить, какая доля природного "замысла" или "Бога" участвует в этом массиве индивидуальной каммы. Невозможно даже сказать, является ли "личная" воля всего лишь субъективацией безличной каммы или какая-то часть ее все же подконтрольна нам. Слишком темен предмет, темно всякое, даже самое светлое желание до этого момента, слишком часто оказываются стремления и воления личности противоположными ее глубинным интересам. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Умер известный писатель. Неплохой, не хуже других. Дежурные жж-плакальщики тут же направили его в "Царствие небесное", на что я почти расхохотался. Вспомнил, как он сам же говорил о себе: "Как оглянешься на свою жизнь, а там одни голые бабы. Как в бане". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Люблю словоблудие некрологов. В них человек наконец-то освобождается от других и говорит только о себе. "Между этими взаимопереходящими безднами" … "Вериги под надушенным светским костюмом"…" И дело, пожалуй, в самих стихах"… "Удвоив наше горе"….

Мне нравится, как за могильную ограду напраснословия забредают прочувстваванно бесчувственные слова: "вериги", "стихи", "бездны", "горе". Как доят наше горе. Уже сплетен жестяной венок автору некролога — звенит на одиноком ветру.

Идеальное освобождение от всякого смысла и даже от самих слов. Слова, съевшие самих себя по пути к правде. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Дача рядом с пастернаковской (всегда хотел). А кладбище все-таки Новодевичье, родное. Так же, при похоронах учителя, счастливо избежал встречи. Избежал поэзии.

Самые приблизительные, ассонансные, жизненнные рифмы. Абстрактные, женские, графические. Бедные, банальные, акустические. Раскройтесь гробы, как складные ножи. Сегодня не скажешь, а завтра уже не поправишь. Но теперь хорошо, глубоко срифмовалось: смерть в смерть, жизнь в жизнь - каждый остался при своих.

Смерть всегда права. Самая глубокая в стихосложении жизни рифма - смерти с самой собой.
verbarium: (Знамя Дхаммы)
.
Абхидхамма Питака, раздел высшей философии, психологии и этики Палийского Канона буддизма, перечисляет четыре причины смерти:

(1) вследствие естественной исчерпанности жизненного срока;

(2) вследствие исчерпанности продуктивной (производительной) силы каммы;

(3) вследствие одновременной исчерпанности и жизненного срока, и производительной силы каммы;

(4) вследствие внезапного вмешательства деструктивной каммы.

1. Первая причина — естественное истощение жизненной способности (дживитиндрия), "усталость" материи и сознания. Это смерть в возрасте, обычном для данного уровня существования (до 100 лет на человеческом плане). Если продуктивная сила каммы к этому моменту еще не исчерпана, это ведет к перерождению на том же плане существования или на более высоком (среди богов), как бы давая созреть недозревшей камме индивидуума в новом рождении.

2. Вторая причина — истощение производящей силы продуктивной каммы раньше, чем истощается сама жизненная способность. То есть, наступление смерти в этом случае определяется не исчерпанностью жизненной силы, а угасающей энергией каммы, которая наступает посреди "благополучного" существования, без видимой естественной причины. Это смерть по-видимомому "случайная" и "безвременная", часто совершенно здоровых и молодых существ.

3. Третья причина объединяет исчерпанность производительной силы каммы и жизненной способности, эта смерть может наступить в любом возрасте, она "естественна" в том смысле, что жизненная сила и производительная сила каммы здесь как бы совпадают в своей энергии и поддерживают друг друга.

4. Четвертая причина смерти, внезапное вмешательство разрушительной каммы, самая опасная и по видимости "преждевременная" и "несправедливая", она более всего кажется случайной и вызывает отчаяние и ропот. Деструктивная вспышка каммы это, конечно, не посторонняя "творческая" ("божественная") сила, она созревает в недрах основной каммы существ и проявляется как обвал всего конгломерата сознания, ментальных факторов и материальных феноменов, - всего мира обусловленных вещей, среди которых живут, надеются, страдают и умирают существа - среди которых они не достигают свободы. Они живут среди обусловленного, молятся обусловленному, стремятся к обусловленному и достигают разочарования в обусловленном. Одновременный распад всей кажущейся целостной структуры обусловленного бытия на исходные частицы, дхаммы, которые уже не управляются волей существ, вот что такое внезапное обрушение каммы. Этот внезапный обвал обусловленного подготовлен как прошлыми жизнями, так и настоящей жизнью существ и, как правило, ведет к нежелательным перерождениям.

Эти четыре причины смерти существ символически выражены в метафоре масляной лампы, горящей в темноте ночи сансары.

Лампа угасает вследствие сгорания фитиля (1-я причина);

Лампа угасает вследствие выгорания масла (2-я причина).

Лампа угасает вследствие одновременного сгорания и фитиля, и масла (3-я причина (1-я + 2-я причины).

Лампа угасает от внезапного порыва ветра.
verbarium: (Default)
.
Не смерть политиков озлобляет народ, а смерть сама по себе. Особенно после серии насильственных смертей, принуждающих уважать ее. В лице политиков эта ненависть освобождена.

Еще больше озлобляется сама смерть. Я вам покажу "Хромую лошадь" и "Невский экспресс". Какая в этом наивном сближении скоропостижная ирония к человечеству, не понимающему скорости вечности.
verbarium: (Default)
.
Мы живем в мире освоенного непостижимого, обжитого иррационального. Мы знаем, что ничего не знаем, но рационализируем это незнание. Мы говорим: "я", "душа", "кровь", "вода", "синее", "гладкое", как будто знаем, что это такое. Иррациональное внушает нам страх, ужас. Оно угроза непознаваемому познаваемому, нашему представлению о познаваемом. Поэтому попытка ввести в обиход еще непривычное иррациональное встречается в штыки или подвергается немедленной рационализации. Это называется познанием. Поэтому карта звездного неба возвращается исправленной.

Самым иррациональным нам кажется негр на пляже, а самым абсурдным белый медведь на экваторе. Одиночество нудиста нас приводит в восторг абстрактного. Стоит переменить точку зрения, и может оказаться, что никаких негров и экваторов нет, а нудист окажется гермафродитом. Двуполость нудизма скрывает его однополость и открывает новую серию иррационального, и все опять начнется сначала. Девочка спрыгнет с шара, и ее место займет амбал с прямоугольными плечами. В руке девочки с персиком окажется фаллоимитатор (шприц с героином). Мир поколеблется, все провалится в пустоту и станет еще более иррациональным. Но такие вылазки воображения помогают удержаться на грани рационального иррационального. Преодоление каммы (кармы) следует понимать прежде всего как преодоление потока бесконечного иррационального. Религию вообще можно определить как внутреннюю борьбу с иррациональным, и она неотъемлема от метафоры и воображения. Рациональное мышление, пытающееся освободиться от метафоры и иррационального, никогда не выходит за пределы иррационального. Буддийская пустота принципиально не рационализируема, равно как и не иррационализируема. Поэтому она называется шунья-ашунья - пустота-непустота, пустота, однако не пустота. В пустоте погибают чудовища иррационального, но она отменяет и рациональное. Здесь точка их безысходного равновесия, конец истории. Иногда мы сами себя понарошку пугаем, заклиная иррациональное мнимым иррациональным. "Сиреневый туман", "зеленая тоска", "тихий ужас" - все это формулы экзорсизма, изгнания иррационального. Но демоны иррационального прячутся в самых обычных материях.

Самое стремление к рациональному в дебрях иррационального мира глубоко иррационально. Провозглашающие превосходство инстинкта над рассудком, провозглашают тем самым превосходство иррационального. Мораль, красота - категории познания, а не этики и эстетики. Они помогают удержать мир в границах умопостигаемого. Зло погружает в пучину несознаваемого иррационального. Его невозможно рационализировать в рамках понятий добра, на что притязает рассудок. Последовательное разрушение морали и красоты, как и самоубийство, это побег от добра и знания, умопостигаемой вселенной, в иррациональное. Это крах разума перед лицом непознаваемого. Стремление удержаться в рамках красоты и морали это попытка удержать себя от разбегания в иррациональное. Иррациональность красоты наследует иррациональность смерти. Прекрасное, как и смерть, есть точка схода множественных силовых линий иррационального. Бог и дьявол также точка пересечения иррационального. Иррационально наше бегство от иррационального.

Разум - величайшее зло потому, что узы добра, которые он на себя налагает, разрушаются постоянной атакой зла, другого имени непознаваемого и иррационального. Эти атаки он организует на себя сам. В недрах разума царит хаос, а на поверхность он выдает приличные формулы рационального. Порождение мировой иллюзии вызвано хаотическим безумием его глубинных флуктуаций, стихающих на поверхности мнимого рационального. Само понятие иллюзии подразумевает под собой рационализирующим разумом некую рациональную субстанцию, как мираж подразумевает воду. Но, может оказаться, вода сама мираж и иллюзия, сама иллюзия иллюзии. Илюзия, иллюзорно напояющая иллюзорную жажду в иллюзорном времени и пространстве. В какую безумную степень должна еще возвестись иллюзия, чтобы стать реальностью? Вы не найдете ответа, но это наша ежемоментная практика.

Само познание, но прежде всего все его инструменты, иррациональны. Откуда же взяться рациональному и объяснимому? Рациональным признается только то иррациональное, которое непосредственно служит инстинкту и его удовлетворению. Оно включается в обиход наличного бытия, в рацион рационального. Соответственно, в самом познании рациональным объявляется только инстинктивное. Рациональность самого инстинкта не подвергается сомнению, это неприкосновенный запас реальности. Тогда как инстинкт, как Бог, иррационален и является фундаментом "рационального". В иррациональности инстинкта скрывается все иррациональное. Инстинкт предваряет всякую мысль, и мысль о Боге в первую очередь. Иерархия ценностей, выстраиваемая инстинктом, помещает Бога на первое место, но выстраивает иерархию именно он. Сам полагая себя вне причинности.

В схему "рационального" включается все компоненты иррационального. Солнце встало - зашло, встало - зашло. Это может свести с ума. Поэтому это признается необходимым, рациональным. Вода мокрая, огонь горячий, мир бесконечен, вселенная расширяется - какие уютные, домашние формулы. Мир становится познанным в их окружении. Осталось только запомнить, что в слове "участвовать" только одна буква "в", а в слове "чувствую" две, и мир будет познан окончательно. "Рационально" всякое желание, всякая воля, потому что они ни требуют санкции разума. Я хуже (добрее) вас, поэтому должен перестать жить. Мое желание лучше (рациональнее) вашего, поэтому я вас уничтожу. Никакой смерти нет, потому что пока я мыслю о ней, ее нет, а когда она придет, меня уже не будет. Поэтому нечего бояться, все охвачено разумом и логикой. Очень успокоительно. Но это логика абсурда.

Что делать, как жить? Как рационализировать иррациональное? Как разделить области добра и зла, разума и инстинкта? Мы постоянно попадаем в разломы иррационального и барахтаемся в его аду. Чтобы обрушить поток иррационального рационального, я хочу почистить сегодня зубы на всю оставшуюся жизнь, то есть, никогда больше не ложиться спать, и так и застыть с зубной щеткой во рту в пасти рационального иррационального.
verbarium: (Default)
.
Храм Христа Спасителя как последнее прибежище негодяев.

Они его разрушали.

Они его восстанавливали.

Они его паства.

Они в нем служат.

Они себя в нем отпевают.

Боги, созидающие храм в три дня и в три дня его разрушающие.

Какой еще вам надобно справедливости?

Чтобы строчку из гимна на плафоне храма?

Приглядитесь внимательнее.

Уже высечена.
verbarium: (Default)
.
Сталин в сердце. Он вечен потому, что громада совершенного им зла не поддается рационализации, почему и заключается слабым человеческим рассудком в границы умопостигаемого, добра. Добро и зло - мещанское измерение непостигаемого и неизмеримого, бытия, - другого наименования зла.

Зло таких маштабов - это проблема не этики и политики, а проблема онтологии, гносеологии. Оно должно постигаться как землетрясение, как извержение вулкана, как семяизвержение Бога. Катастрофе нет оправданий потому, что она не нуждается в них. Эсхатология аполитична в принципе.

Россия, если она хочет понять себя, должна понимать зло не отдельной личности или режима, а зло существования в целом. Другого способа осознать случившеееся с ним у человека нет. Россия - продвинутая страна, не в смысле "технологии" или "общественного развития", а в смыле обнаженного онтологического зла. Это значит - сидеть на первой парте в школе жизни. Плохо, когда сидящие на первой парте оказываются последними учениками.

Смерть больше сталиных и неронов, но против нее почему-то никто не протестует. Протестовать против несправедливости смерти как таковой человек все еще не отваживается. Из этого вырастает зависимость и рабство. Из этой онтологической покорности вырастает СТАЛИН.
verbarium: (Default)
.
Дискуссия о Бунине у bars_of_cage ( http://bars-of-cage.livejournal.com/560285.html).

Барз не находит в "Темных аллеях" женщин-собеседниц (мужчин, беседующих с женщинами). А у кого в мировой литературе они были? Их нет и в самой жизни. Ему, как молодожену, простительно это недоумение, но оно продлится недолго. Ну, какие из женщин собеседницы? Такие же, как из мужчин собеседники.

Сближение полов (а другого состояния пол не подразумевает) нацелено на одно, известно на что. В эту пору, пожалуй, пол расцветает даже интеллектом и религиозными поисками и может завести какую-нибудь ученую беседу под сурдинку, подразумевая себя во всем. Женщина тогда, как неопровержимый носитель пола, даже превосходит мужчину в интуиции и рациональности. Ненадолго, пока не поработила его. Затем успокаивается или переходит к другим природным целям. Пока мужчина ищет новых "собеседниц". В мужчине пол всегда колеблется и не так неопровержим, как в женщине.

Меня в так называемой любви восхищает то, как пол, отбросив всякую мимикрию "приличий", "возраста", "интеллекта", "религии", "супружества", "человеческих отношений", "долга", помимо всяких околичностей и метафор - раздевается наконец донага и совершает свою неприкрытую цель, оставляя интеллект с носом. Без собеседований и консультаций с высшими силами, подчиняясь лишь себе самому. ибо не они были его энергией и волей. Вот тогда мужчина и женщина действительно "беседуют" друг с другом, на своем природном, причем единственно возможном между ними, языке.

Поэтому и в настоящей литературе все происходит без предварительных собеседований, и любовники, едва взглянув в глаза друг другу, отдаются этой цели природы - чтобы тут же разъединиться снова. Всегда удивительно, как женщина, напившись крови, испытывает неподдельный восторг перед бытием, а мужчина, этот номер 2 пола и природы, потеряв жизнь, - мировую скорбь, еврейскую вину перед Богом. Потому что и мужчина, и женщина в самый сокровенный момент посторгазма сознают свою истинную цель, каждый свою, а цели их глубоко различны. Не он, а она совершает познание, когда она познается мужчиной, - он теряет познание. Поэтому она счастлива, а он несчастен, и не `это его познание. Мужчина номер 2 пола и природы, но когда он свободен от пола, он выше природы. В этой связи, еще не известно, что является подлинным содержанием и целью оргазма - не это ли счастье заблуждения одного и метафизическое разочарование другого. Под маской чувственного наслаждения.

Другое дело, что и "Темные аллеи", и "Жизнь Арсеньева" - мертвые книги. С немногими еще живыми струпьями таланта. Это книги, в которых писатель уже не может оживить своего стиля, потому что изначально он был насыщен только эросом, а он иссяк. Эрос - не этюд на пленере, и его нельзя воспроизвести по памяти. Кажется, душевное осязание - единственное, чем нас обделила природа.

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 02:01 am
Powered by Dreamwidth Studios