verbarium: (Default)
.
"Бог никакой власти не имеет. Он имеет власти меньше, чем полицейский". Замечательные слова Николая Бердяева.

Я лишь не согласен с интерпретацией Бердяевым этого отсутствия власти у Бога. Якобы Бог не имеет власти потому, что на него не могут быть распространены никакие низменные начала. Бердяев прав метафизически и не прав фактически, в реальном земном измерении.

Фактически любые низменные качества могут быть распространены и распространяются на Абсолютное, прежде всего, властью, поскольку всякая власть стремится сделать Бога Генералиссимусом и надеть на него погоны. Место Бога-Сына на земле занимает земной кесарь, это необходимое условие, по какому власть согласна терпеть идею Бога-Отца и вообще Веру. Тогда она как бы действует от Его имени и освящена верой. Хуже, что и население воспринимает Бога как солдафона и полицейского. Тогда оно неизбежно уклоняется от Его карательных санкций, стремится обмануть Его. Read more... )
verbarium: (Default)
.

В общем, так. До 45-50-ти ты еще в поле зрения универсума. Между 50-ю и 60-ю он еще иногда бросает на тебя заинтересованный взгляд, прикидывая твои и свои возможности. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Настоящая причина веры своеволие. Это последнее его прибежище. Своеволия Розанова или Ницше хватило на то, чтобы глумиться над христианством, но не хватило на то, чтобы принять буддизм. Поэтому они только сомневались в христианстве и дальше не пошли. На самом же деле они и были настоящими верующими, боязливыми христианами, блудная паства милосердного европейского Бога, терпеливо дожидающегося их в райских кущах догматического богословия. Жалкость их философского отрицания подчеркнута их неприглядным концом: один собирал на вокзале заплеванные окурки, а другой размазывал по своему лицу кал в доме умалишенных. Все закончилось даже не своеволием стиля и мышления, а безобразием одурачившей их физиологии. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Н. Я. Мандельштам пишет в своих воспоминаниях, что взятая вместе с арестованным, "побывавшая в камере книга, на волю не выпускается: ее передают в библиотеку «внутри»". Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Свободен тот, кто может не лгать!" — говорит Камю.

Звучит вполне себе конформистски. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Когда же человек бывает, собственно, свободным? То он хочет есть, то пить, то спать, то испражняться, то совокупляться. И всегда он хочет дышать. Почешется там, позудит здесь, кольнет в боку, подумается "мысль", приснится "сон", придет в голову "Бог". Ни мгновения самосознания и свободы вне этой необходимости. И толчение себя в ступе трех времен, в которых ни одно по-настоящему не различимо. Среди забот обо всем, прежде всего, о самом себе, среди самооправданий и самообвинений. И все это объединено одним — "основным" инстинктом, который, конечно, сам является воплощением свободы. И беспрерывным фоном за всем этим — ожидание страдания, предощущение боли. Которое не поглощается даже ожиданием конца. Даже под слезами "счастья" выглядывают другие слезы, как под ликованием восторга безумный страх. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Уход Толстого из Ясной Поляны это главным образом романический сюжет, никакой религии и философии, и тем более семейной или социальной подоплеки в этом уходе по-настоящему не было. Невозможно представить себе тихое спокойное угасание Толстого дома, в окружении близких, без завершения литературного сюжета жизни, трагического бытийного конца. Невозможно его возвращение из Астапово живым, без пули в животе, к торжествующей, а не к вечно виноватой теперь Софье Андреевне. Это означало бы фальшивую ноту не только в биографии, но и во всем творчестве Толстого. Смерть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова, вслед за литературным событием их жизни, также оформлена и литературно (у Достоевского настоящий литературный сюжет смерти состоялся задолго до самой смерти, на Семеновском плацу). Все эти повествовательные приемы их жизни имеют отчетливый драматический литературный сюжет и контекст. У Толстого такого окончательного оформления жизненной истории в литературный сюжет могло бы и не быть, и он, чуствуя это, сделал последний трагический бросок к литературной развязке смерти. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Из всех видов холуйств самое безысходное и отвратительное — холуйство Read more... )
verbarium: (Default)
.
Нет, все-таки у наших "либералов" (в кавычках!) начисто отсутствует чувство трагического, и это отсутствие основной краски таланта, делает их по-настоящему смешными. Даже этого клоуна Данилкина пытаются наделить трагическим мироощущением. Метаметафоризм какой-то, прости господи. Так и Дахау скоро превратят в комедию. Некоторые уже пробовали. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Фьючерс-президент выступил на благотворительном концерте в помощь больным детям. Спел на английском, сыграл на русском. Буквально все слои населения в двухминутном предвыборном ролике охвачены! Steinway — для эстетов, English — для программеров, чекистская лирическая для спецслужб и "государственников", детЯм — онкология, бабам — умиление. либералам — эмпатия. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Как-то Бунин по поводу Толстого выразился в том духе, что великие люди "сначала великие стяжатели, а потом великие расточители". Спорить тут не с чем, но Бунин, кажется, несколько упростил процесс.

Понятно, что "художник", "творец", сначала "эгоист", "собиратель", "насильник природы", стяжатель и пожинатель всех ее цветов и плодов, затем — отдаватель скопленных и обогащенных сокровищ, жертвователь себя самого и всего отобранного у мира. Он в высшем смысле "коллекционер", обреченный в конце сдать свою коллекцию обратно в музей природы. Он сам экспонат природы. Это взаимодействие эгоизма и самопожертвования, или, точнее, эгоизма-и-самопожертвования, как единого природного процесса, кажется мне единственно плодотворным: лишь из личной пустыни может родиться оазис, из чужих семян собственные, из греха святость.

Но я хочу сказать о другом, в развитие метафоры Бунина. Read more... )

64

Jun. 24th, 2010 10:53 am
verbarium: (Default)
.
Видел — не сон, конечно, явь, в которую проваливаемся из этого сна в тот и зачерпываем оттуда сюда кое-что для местного сновидения.

Огромная, как бы демонстрационная, но раскладная шахматная доска до неба, поставленная на попа, а я за ней, как раз против щели, в которую хлещет межзвездный холод. Игроки на той стороне доски попеременке двигают фигуры длинной указкой, сшибая светила. Игра какая-то странная, по новым межпланетным правилам: противники каждый может ходить только по своим полям, не заступая чужих, белый по белым, черный по черным: одеты игроки тоже в соответственные одежды. Зрители, весь галактический сброд, следят неотрывно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Бытие отдельного существа в целом (не одной только его жизни, а всего бесконечно повторяющегося цикла рождений и смертей), можно сравнить с огромными песочными часами, переливающими свое содержимое из емкости в емкость, из колбы в колбу. В начале жизни, пока верхняя часть еще полна песка, никто особенно не беспокоится, иллюзия зрения такова, что песок кажется неистощимым, а отдельные упавшие песчинки просто праздничным движением, развлекающим жизненную скуку. Можно даже устроить какое-нибудь представление из этого созерцания (искусство, литература), из этого наблюдения, устроившись поудобнее в кресле. Художники и шуты позаботятся. Однако содержимое в верхней части колбы все убывает, и скоро становится очевидным, что оно когда-нибудь кончится. Тогда начинается паника, заламывание рук, вселенские жалобы и стенания и перенесение ощущения личной катастрофы на политику, человечество, социум и даже Бога. Чем меньше остается песка в верхней части часов, тем очевиднее убыстрение движения песка сквозь горловину, и тем острее ощущение вселенской катастрофы. И никакие внешние представления и спетакли уже не помогают. Взгляд остается прикованным к единственному шоу — собственной гибели, и ощущение конца все нарастает, хотя с самого начала скорость падения песчинок была одна и та же, трава всегда зеленела и солнце всходило.

Это сравнение жизни и ее убывающих дней с песочными часами тривиально и, конечно, уже приходило на ум каждому. Встречается оно и в литературе. Но слепота человеческого видения такова, что даже собственные метафоры человек не может додумать до конца. Таков страх конца.

Между тем, пока истощается верхняя часть часов, нижняя все прибывает. И вот этого-то, по-настоящему захватывающего зрелища, никто не хочет увидеть. Все зачарованы зрелищем падения, а незыблемая тяжесть упавшего песка и неостановимое прирастание его горы никого не смущает. Собственно, самонадеянность зрения такова, что, даже видя убывание верхнего песка, зритель как бы даже не предполагает, что существует нижний. И существует все основательнее. И, конечно, почти никто даже не догадывается, что в тот самый момент, как в узкую горловину часов проскользнет последняя песчинка, часы немедленно будут перевернуты — не чьей-то мускулистой рукой, а лишь в силу исполнения непреложного природного закона — и падение песка начнется снова, то есть, продолжится. И снова очарованный зритель усядется в кресло и начнет созерцать падение капель.

Как в первый раз.

И так огромны эти часы, столь неизбывен песок хроноса, что даже для тех, кто увидел эти бесконечные переворачивания, он кажется неистощимым и повергает в отчаяние. Совершатся мириады и мириады переворачиваний этих часов, тьмы превращений, прежде чем человек станет способным обнаружить во всем колоссальном массиве этого песка отсутствие одной малой космической пылинки, одной маковой росинки.

Но тяжесть будет убывать. Верный признак этого - увеличение тяжести наличного существования, что и означает уменьшение тяжести подспудного кармического груза. И напротив, облегчение наличного существования, как правило, означает увеличение кармической тяжести.

Так от рождения к рождению, от прозрения к прозрению, он будет все сильнее чувствовать облегчение этого массива песка, неподъемной глыбы своей кармы, пока не испарит всей ее космической пыли своим быванием дотла и не придет к последнему существованию с последней песчинкой — которая уже не упадет вниз и исчезнет в горловине мировых часов навсегда.
verbarium: (Default)
.
"Русские витязи".

"Украинские соколы".

"Альфа".

"Беркут".

"День Свободной России".

"День Независимости".

Не верю.

Прежде всего, в независимость. Слишком много самоопределения.
verbarium: (Default)
.
На "Свободе" вспоминают слова Аксенова: двадцать лет им (совку) понадобилось на то, чтобы понять, что кока-кола это просто лимонад.

Розовский, Гербер, Славкин, кто-то еще. Хихикнули.

Что альманах Метрополь, о котором тоже вспоминали, еще проще и приторнее лимонада, вам не хватило и тридцати.

Неуловимый Джо, которого никто не ловил.
verbarium: (Default)
.
Из Останкина, прямо из студии программы "Время", бежала птица. Говорящий скворец. Уже объявлена в федеральный розыск.

http://saxfilm.livejournal.com/8013.html

Я ее видел, но никому не скажу. Лучше умереть стоя, чем вещать на коленях!

(P.S. Так, немного с акцентом, говорящий скворец произносит фамилию "Шевченко", если что.)

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 01:57 am
Powered by Dreamwidth Studios