verbarium: (Default)
.
Пересмотрел фильм "Овсянки". Фильм жесткий, "натуралистичный", но настоящий, и там есть совершенно потрясающий финал, ради которого стоит смотреть это кино.

У человека умирает любимая жена. Вместе с другом они везут тело на далекую реку и там сжигают его по обычаю предков. В машине с ними едут овсянки, заливаются всю дорогу в клетке, радуются неволе. Предав прах воде, друзья уезжают с того места, молчат. Как дальше жить, что такое смерть? Кто скажет? Давай, спросим об этом овсянок, говорит один. Они знают. Овсянки вдруг умолкают, сосреточиваются на судьбе. Бросаются в лицо водителя сквозь железные прутья. Судьбу не запрешь. Джип падает с моста в воду, и друзья гибнут. Уже из-под воды, с того света, голос героя сообщает о случившемся и говорит, Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Реальность" подразумевает столько степеней обмана, что мало кому приходит в голову, что она и сама обман, матрица иллюзии. Уж она-то настоящая, думает про себя каждый, убеждаясь в ее очередной галлюцинации. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Приснилось палийское слово "панихана". Проснулся, полез в словарь: есть такое слово. Потом еще раз проснулся, снова в словарь: нет такого слова. Read more... )
verbarium: (Default)
.
От рождения слепой художник, по другими установленному порядку красок, макает кисти в палитру и пишет реалистическую картину (действительный случай). Несмотря на природную слепоту, он исходит из своего представления о внешней реальности и физическом зрении. Стоит только переменить порядок палитры, и абсурдность его понимания вещей станет очевидной всем. Но он все малюет свое нескончаемое полотно, пытаясь изобразить на нем что-то вне себя, не бывшее с ним, отдаваясь внешнему зрению, которого у него нет.

Такую же примерно "реалистическую" картину всегда пишет бездарность, Read more... )
verbarium: (Default)
.
Уход Толстого из Ясной Поляны это главным образом романический сюжет, никакой религии и философии, и тем более семейной или социальной подоплеки в этом уходе по-настоящему не было. Невозможно представить себе тихое спокойное угасание Толстого дома, в окружении близких, без завершения литературного сюжета жизни, трагического бытийного конца. Невозможно его возвращение из Астапово живым, без пули в животе, к торжествующей, а не к вечно виноватой теперь Софье Андреевне. Это означало бы фальшивую ноту не только в биографии, но и во всем творчестве Толстого. Смерть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова, вслед за литературным событием их жизни, также оформлена и литературно (у Достоевского настоящий литературный сюжет смерти состоялся задолго до самой смерти, на Семеновском плацу). Все эти повествовательные приемы их жизни имеют отчетливый драматический литературный сюжет и контекст. У Толстого такого окончательного оформления жизненной истории в литературный сюжет могло бы и не быть, и он, чуствуя это, сделал последний трагический бросок к литературной развязке смерти. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Из всех видов холуйств самое безысходное и отвратительное — холуйство Read more... )
verbarium: (Default)
.
Чтобы уснуть и войти в логику сна (ночи), надо выйти из логики дня, а условием перехода в день, является выход из логики ночи. Эти две логики существуют независимо друг от друга, протекают параллельно и не пересекаясь, поглощены друг другом, и отрицаемы друг другом не из общей логики того и другого, а только из внутренней (отдельной) логики каждой. Нахождение в одном отрицает пребывание в другом, реальность того и другого автономна, и в то же время обе немыслимы друг без друга. Read more... )
verbarium: (Default)
Каждый останавливается в своем развитии (образовании, самопознании, религии) на точке оправдания, на которой он реализует сверхзадачу своей жизни, то есть отвечает на импульс своего центрального (не "основного") инстинкта. Этот центральный инстинкт — суммарная энергия индивидуальной каммы (кармы), вектор ее развития.

Но глубинная самореализация личности начинается не с осуществления, а преодоления этого инстинкта, который по видимости является инстинктом вовсе не личности, а некоей постороней силы, "природы". До этой момента невозможно определить, какая доля природного "замысла" или "Бога" участвует в этом массиве индивидуальной каммы. Невозможно даже сказать, является ли "личная" воля всего лишь субъективацией безличной каммы или какая-то часть ее все же подконтрольна нам. Слишком темен предмет, темно всякое, даже самое светлое желание до этого момента, слишком часто оказываются стремления и воления личности противоположными ее глубинным интересам. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Как-то Бунин по поводу Толстого выразился в том духе, что великие люди "сначала великие стяжатели, а потом великие расточители". Спорить тут не с чем, но Бунин, кажется, несколько упростил процесс.

Понятно, что "художник", "творец", сначала "эгоист", "собиратель", "насильник природы", стяжатель и пожинатель всех ее цветов и плодов, затем — отдаватель скопленных и обогащенных сокровищ, жертвователь себя самого и всего отобранного у мира. Он в высшем смысле "коллекционер", обреченный в конце сдать свою коллекцию обратно в музей природы. Он сам экспонат природы. Это взаимодействие эгоизма и самопожертвования, или, точнее, эгоизма-и-самопожертвования, как единого природного процесса, кажется мне единственно плодотворным: лишь из личной пустыни может родиться оазис, из чужих семян собственные, из греха святость.

Но я хочу сказать о другом, в развитие метафоры Бунина. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Для кого-то важнее всего метафора, неожиданное и сильное сравнение, для кого-то — пристальное описание мельчайших деталей бытия или движений души. А для меня — фабула. Развитие событий. Не КАК произошло, не ЧТО произошло, а что ПРОИЗОШЛО".-

Говорит Д. Драгунский в своем интервью ЧасКору.

Какие у литературы сюжеты", какие "фабулы"? Read more... )

Рад

Oct. 31st, 2010 07:17 am
verbarium: (Default)
.
Ничто так не характеризует всего человека здесь, как его представление о рае и аде там. Рай для меня – это абсолютное сознание без страдания. В буддизме достижение этого возможно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Вечность скучна, мимолетность страшна. Бессмертие в аду или небесах отдает безысходной тоской.

Доктрина каммы (кармы), общая всем ортодоксальным системам индуизма, тоже разрешается в каком-то глухом результате, то ли в раю. то ли в небытии.

В буддизме созревание каммы ведет в конце концов к выходу из дурной бесконечности, "личность" всецело преодолевается, оставаясь при этом "бессмертной".

Внеличностное бессмертие головокружительно красиво но подозрительно личной бесконечностью. Впрочем Будда говорит не о бессмертии, а о Бессмертном - как о принципе. Так что никакого надувательства. Обойдемся без посмертной недвижимости. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Взглянешь поутру в окно и увидишь молодые и немолодые пары, вцепившихся друг в друга людей. В дымке остывающего вожделения, намертво спаянных ночной спайкой. Но к полдню как бы расцепятся. разойдутся по углам. Только по видимости. На самом деле, схватка тел не прекращается ни на минуту. Ужасно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Авторы, не написавшие романа (писатели, журналисты, ученые, филологи, политики, все остальные, взявшие в руки перо, даже философы), не могут себе позволить на письме почти ничего, равно как и в самой жизни. Это их коренной признак — трусость существования. Дрожь существования. Read more... )

64

Jun. 24th, 2010 10:53 am
verbarium: (Default)
.
Видел — не сон, конечно, явь, в которую проваливаемся из этого сна в тот и зачерпываем оттуда сюда кое-что для местного сновидения.

Огромная, как бы демонстрационная, но раскладная шахматная доска до неба, поставленная на попа, а я за ней, как раз против щели, в которую хлещет межзвездный холод. Игроки на той стороне доски попеременке двигают фигуры длинной указкой, сшибая светила. Игра какая-то странная, по новым межпланетным правилам: противники каждый может ходить только по своим полям, не заступая чужих, белый по белым, черный по черным: одеты игроки тоже в соответственные одежды. Зрители, весь галактический сброд, следят неотрывно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Бытие отдельного существа в целом (не одной только его жизни, а всего бесконечно повторяющегося цикла рождений и смертей), можно сравнить с огромными песочными часами, переливающими свое содержимое из емкости в емкость, из колбы в колбу. В начале жизни, пока верхняя часть еще полна песка, никто особенно не беспокоится, иллюзия зрения такова, что песок кажется неистощимым, а отдельные упавшие песчинки просто праздничным движением, развлекающим жизненную скуку. Можно даже устроить какое-нибудь представление из этого созерцания (искусство, литература), из этого наблюдения, устроившись поудобнее в кресле. Художники и шуты позаботятся. Однако содержимое в верхней части колбы все убывает, и скоро становится очевидным, что оно когда-нибудь кончится. Тогда начинается паника, заламывание рук, вселенские жалобы и стенания и перенесение ощущения личной катастрофы на политику, человечество, социум и даже Бога. Чем меньше остается песка в верхней части часов, тем очевиднее убыстрение движения песка сквозь горловину, и тем острее ощущение вселенской катастрофы. И никакие внешние представления и спетакли уже не помогают. Взгляд остается прикованным к единственному шоу — собственной гибели, и ощущение конца все нарастает, хотя с самого начала скорость падения песчинок была одна и та же, трава всегда зеленела и солнце всходило.

Это сравнение жизни и ее убывающих дней с песочными часами тривиально и, конечно, уже приходило на ум каждому. Встречается оно и в литературе. Но слепота человеческого видения такова, что даже собственные метафоры человек не может додумать до конца. Таков страх конца.

Между тем, пока истощается верхняя часть часов, нижняя все прибывает. И вот этого-то, по-настоящему захватывающего зрелища, никто не хочет увидеть. Все зачарованы зрелищем падения, а незыблемая тяжесть упавшего песка и неостановимое прирастание его горы никого не смущает. Собственно, самонадеянность зрения такова, что, даже видя убывание верхнего песка, зритель как бы даже не предполагает, что существует нижний. И существует все основательнее. И, конечно, почти никто даже не догадывается, что в тот самый момент, как в узкую горловину часов проскользнет последняя песчинка, часы немедленно будут перевернуты — не чьей-то мускулистой рукой, а лишь в силу исполнения непреложного природного закона — и падение песка начнется снова, то есть, продолжится. И снова очарованный зритель усядется в кресло и начнет созерцать падение капель.

Как в первый раз.

И так огромны эти часы, столь неизбывен песок хроноса, что даже для тех, кто увидел эти бесконечные переворачивания, он кажется неистощимым и повергает в отчаяние. Совершатся мириады и мириады переворачиваний этих часов, тьмы превращений, прежде чем человек станет способным обнаружить во всем колоссальном массиве этого песка отсутствие одной малой космической пылинки, одной маковой росинки.

Но тяжесть будет убывать. Верный признак этого - увеличение тяжести наличного существования, что и означает уменьшение тяжести подспудного кармического груза. И напротив, облегчение наличного существования, как правило, означает увеличение кармической тяжести.

Так от рождения к рождению, от прозрения к прозрению, он будет все сильнее чувствовать облегчение этого массива песка, неподъемной глыбы своей кармы, пока не испарит всей ее космической пыли своим быванием дотла и не придет к последнему существованию с последней песчинкой — которая уже не упадет вниз и исчезнет в горловине мировых часов навсегда.

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:28 am
Powered by Dreamwidth Studios