verbarium: (Default)
.
"Я мыслю пропущенными звеньями", говорит Мандельштам. Отчетливо сформулированная сверхзадача экзистенциальной поэтики да и всякого серьезного мышления вообще. Максимы ли Ницше, изречения ли древних риши, коаны ли дзен, все следуют этому закону онтологического умолчания. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Бродский, в эссе о "Котловане" Андрея Платонова, говорит, что наличие абсурда в грамматике свидетельствует не о частной трагедии, но о человеческой расе в целом".

Разве только в грамматике? Довольно оптимистическое высказывание. Я думаю, что это ощущение не внутреннего, а внешнего эмигранта языка. Очевидно, что частный абсурд грамматики вписан в общий абсурд языка, а вместе с ним в совокупный абсурд существования. Наличие абсурда самого языка, языка как такового, свидетельствует о трагедии мышления и понимания, но благодаря ей же язык может реабилитировать себя в самоотречении.

Издалека будто вторит Деннет. "Кто не владеет языком, не владеет мышлением".

Вижу в этих осторожных пассажах опасливое и намеренное удаление от глубинного понимания языка и мышления и желание свести проблему бытия и мышления к проблеме языка. Это как бы модифицированная максима А. Шопенгауэра: "Кто ясно мыслит, тот ясно излагает". Правда, дальше у него сказано: "Я знаю только одно исключение: Кант". То есть, развивая эту мысль Шопенгауэра, можно сказать, что Кант ясно мыслит, но неясно излагает.

И это чистая правда. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Среди величайших вещей, которые находятся вне нас, существование “ничто” – величайшее". (Леонардо да Винчи)

Удивительно, что эта голая абстракция, высказываемая художником и порожденная его "практическим разумом", помещается этим разумом вне себя. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Хитрый писатель — извращение, каких еще поискать. Они, как правило, возглавляют фонды, Литфонды, Союзы писателей, толстые и средние журналы. Они всегда занимают не косвенные, а, по слову классика, прямые места. Они члены жюри. Они советуют президенту. У них упитанные гузна. Приходилось видеть таких содомитов — в поездках, на конференциях, в издательствах, за письменным столом. Последний составляет мой пристальный интерес. Каким образом вообще можно написать хотя бы фразу, предварительно не забыв о себе? А то, что хитрость является первичной и элементарной оболочкой эго у меня нет сомнения. Как вообще хитрец может спрятаться за словами, если прежде они прячутся от него? Возможно ли творчество раньше эго? Но это тема отдельного исследования.

Хорошо понаблюдать еще литератора за обедом. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Внутри слова

Один из удивительных и многозначительных эпитетов Будды – "Достигший молчания". Смысл этого особенно хорошо начинаешь понимать, когда, замолчав, продолжаешь ментальный диалог с миром, а, прекратив и его, все еще пребываешь внутри слова. Read more... )
verbarium: (флаг дхаммы)
.
В понимании "сознательного" и "бессознательного" до сих пор много путаницы. По умолчанию предполагается, что пространство бессознательного это какая-то небольшая автономная область, в которую сознание изредка совершает свои экскурсы, или бессознательное тайком навещает сознательное. На самом деле, территория бессознательного огромна и покрывает едва ли не б’ольшую часть территории так называемого "сознательного". Бессознательным является все, что совершается внутри сознания без санкции контролирующей инстанции надсознания. Все, что выполняется инстинктивно, в припадке спонтанной воли, под воздействием прихоти желания. Все, что стало "навыком", "профессией" и "привычкой". Все, что стало "буднями". Любые неосознанные (бессознательные) действия, слова и поступки, независимо от того, хорошие они или дурные, становятся каммой (кармой) существ. Они формируют основу настоящей и будущей жизни, потому что в высшем смысле они безвольны, сопровождаются падением в ад бессознательного и самим бессознательным – т.е. совершены под действием неосознаваемой, следовательно, слепо управляющей воли. Это мировая воля, проницающая индвидуума как кислород. Она разлагает личную волю.

Подлинное сознательное начинается со второго этажа сознания, с сознания самого сознания. Выход на этот уровень чрезвычайно труден и дается только медитативной практикой и отказом от чувственности и праздного мышления. От переживаний чувственности как сознательной установки на удовольствие. От самодовлеющих переживаний интеллекта, потворствующих этой чувственности. Собственно, чувственность и бесконтрольное самовоспроизводство ментальных процессов и составляют "плодородный слой" нижнего сознания. Они и есть "бессознательное". Оставаясь внутри этой среды самосознания, сознание гибнет.

Истинное сознательное начинается со следующей стадии, когда мы наблюдаем чувственные и ментальные процессы в сознании с высоты самоотречения и оставляем их "неприкосновенными". Не соединяясь и не сливаясь с ними. Они "не наши", они "ничьи". Наблюдая их как участников постороннего движения, как серии чувственных потоков и мылеформ, мы не выражаем к ним никакого отношения, а просто принимаем их к сведению, не погружаясь в них ни влечением, ни отвращением. Просто фиксируем и отпускаем их с миром как безобидных тварей. Через какое-то время они отпускают нас и прекращают движение, растворяются в тумане бессознания. Здесь мы попадаем в зону ментального молчания, камеру сознательной сенсорной и ментальной депривации, из которой впредь будем беспристрастно наблюдать за театром самих себя. Здесь начинается последнее представление нашей жизни, в котором мы больше не актеры, а только зрители. Здесь открывается возможность истинного сознания. Путь к осознанию всего происходящего с нами в каждое мгновение бытия — сатипаттхана. Четвероякое приложение сознательного усилия к этому пониманию есть подлинная концентрация сознания. Она возможна, когда находишься внутри этого защищенного пространства равностности и невозмутимости. Отсюда мы начинаем свой по-настоящему сознательный — и вооруженный — поход в мир. Здесь мы неуязвимы.

С этого момента сознательного привязывания сознания к избранному объекту начинается внимательность (сати) и ясная сознательность (сампаджаньня), направленные на тело и все отправления тела; на все испытываемые и зарождающиеся ощущения; на все состояния разума; на все объекты разума. Рассмотрение всякого объекта сознания беспристрастно, до того, как он проникнет в нас и начнет свое кумулятивное движение в психике, означает торможение бессознательного, успокоение воли. Торможение бессознательной воли в себе есть обуздание мировой воли и воспитание личной. Это подлинное расширение сознания - области сознательного сознательного и завоевание бессознательного, в котором все наши несчастья, падения и ошибки. Это и только это есть истинный буддизм. Это Четвероевангелие Будды.
verbarium: (Default)
.
Мы живем в мире освоенного непостижимого, обжитого иррационального. Мы знаем, что ничего не знаем, но рационализируем это незнание. Мы говорим: "я", "душа", "кровь", "вода", "синее", "гладкое", как будто знаем, что это такое. Иррациональное внушает нам страх, ужас. Оно угроза непознаваемому познаваемому, нашему представлению о познаваемом. Поэтому попытка ввести в обиход еще непривычное иррациональное встречается в штыки или подвергается немедленной рационализации. Это называется познанием. Поэтому карта звездного неба возвращается исправленной.

Самым иррациональным нам кажется негр на пляже, а самым абсурдным белый медведь на экваторе. Одиночество нудиста нас приводит в восторг абстрактного. Стоит переменить точку зрения, и может оказаться, что никаких негров и экваторов нет, а нудист окажется гермафродитом. Двуполость нудизма скрывает его однополость и открывает новую серию иррационального, и все опять начнется сначала. Девочка спрыгнет с шара, и ее место займет амбал с прямоугольными плечами. В руке девочки с персиком окажется фаллоимитатор (шприц с героином). Мир поколеблется, все провалится в пустоту и станет еще более иррациональным. Но такие вылазки воображения помогают удержаться на грани рационального иррационального. Преодоление каммы (кармы) следует понимать прежде всего как преодоление потока бесконечного иррационального. Религию вообще можно определить как внутреннюю борьбу с иррациональным, и она неотъемлема от метафоры и воображения. Рациональное мышление, пытающееся освободиться от метафоры и иррационального, никогда не выходит за пределы иррационального. Буддийская пустота принципиально не рационализируема, равно как и не иррационализируема. Поэтому она называется шунья-ашунья - пустота-непустота, пустота, однако не пустота. В пустоте погибают чудовища иррационального, но она отменяет и рациональное. Здесь точка их безысходного равновесия, конец истории. Иногда мы сами себя понарошку пугаем, заклиная иррациональное мнимым иррациональным. "Сиреневый туман", "зеленая тоска", "тихий ужас" - все это формулы экзорсизма, изгнания иррационального. Но демоны иррационального прячутся в самых обычных материях.

Самое стремление к рациональному в дебрях иррационального мира глубоко иррационально. Провозглашающие превосходство инстинкта над рассудком, провозглашают тем самым превосходство иррационального. Мораль, красота - категории познания, а не этики и эстетики. Они помогают удержать мир в границах умопостигаемого. Зло погружает в пучину несознаваемого иррационального. Его невозможно рационализировать в рамках понятий добра, на что притязает рассудок. Последовательное разрушение морали и красоты, как и самоубийство, это побег от добра и знания, умопостигаемой вселенной, в иррациональное. Это крах разума перед лицом непознаваемого. Стремление удержаться в рамках красоты и морали это попытка удержать себя от разбегания в иррациональное. Иррациональность красоты наследует иррациональность смерти. Прекрасное, как и смерть, есть точка схода множественных силовых линий иррационального. Бог и дьявол также точка пересечения иррационального. Иррационально наше бегство от иррационального.

Разум - величайшее зло потому, что узы добра, которые он на себя налагает, разрушаются постоянной атакой зла, другого имени непознаваемого и иррационального. Эти атаки он организует на себя сам. В недрах разума царит хаос, а на поверхность он выдает приличные формулы рационального. Порождение мировой иллюзии вызвано хаотическим безумием его глубинных флуктуаций, стихающих на поверхности мнимого рационального. Само понятие иллюзии подразумевает под собой рационализирующим разумом некую рациональную субстанцию, как мираж подразумевает воду. Но, может оказаться, вода сама мираж и иллюзия, сама иллюзия иллюзии. Илюзия, иллюзорно напояющая иллюзорную жажду в иллюзорном времени и пространстве. В какую безумную степень должна еще возвестись иллюзия, чтобы стать реальностью? Вы не найдете ответа, но это наша ежемоментная практика.

Само познание, но прежде всего все его инструменты, иррациональны. Откуда же взяться рациональному и объяснимому? Рациональным признается только то иррациональное, которое непосредственно служит инстинкту и его удовлетворению. Оно включается в обиход наличного бытия, в рацион рационального. Соответственно, в самом познании рациональным объявляется только инстинктивное. Рациональность самого инстинкта не подвергается сомнению, это неприкосновенный запас реальности. Тогда как инстинкт, как Бог, иррационален и является фундаментом "рационального". В иррациональности инстинкта скрывается все иррациональное. Инстинкт предваряет всякую мысль, и мысль о Боге в первую очередь. Иерархия ценностей, выстраиваемая инстинктом, помещает Бога на первое место, но выстраивает иерархию именно он. Сам полагая себя вне причинности.

В схему "рационального" включается все компоненты иррационального. Солнце встало - зашло, встало - зашло. Это может свести с ума. Поэтому это признается необходимым, рациональным. Вода мокрая, огонь горячий, мир бесконечен, вселенная расширяется - какие уютные, домашние формулы. Мир становится познанным в их окружении. Осталось только запомнить, что в слове "участвовать" только одна буква "в", а в слове "чувствую" две, и мир будет познан окончательно. "Рационально" всякое желание, всякая воля, потому что они ни требуют санкции разума. Я хуже (добрее) вас, поэтому должен перестать жить. Мое желание лучше (рациональнее) вашего, поэтому я вас уничтожу. Никакой смерти нет, потому что пока я мыслю о ней, ее нет, а когда она придет, меня уже не будет. Поэтому нечего бояться, все охвачено разумом и логикой. Очень успокоительно. Но это логика абсурда.

Что делать, как жить? Как рационализировать иррациональное? Как разделить области добра и зла, разума и инстинкта? Мы постоянно попадаем в разломы иррационального и барахтаемся в его аду. Чтобы обрушить поток иррационального рационального, я хочу почистить сегодня зубы на всю оставшуюся жизнь, то есть, никогда больше не ложиться спать, и так и застыть с зубной щеткой во рту в пасти рационального иррационального.

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios