verbarium: (Default)
.
Как гласит китайская мудрость: "Значительные люди высказывают идеи, средние — рассказывают о событиях, мелкие — судачат про людей".

Именно потому мне никогда не была интересна история, вся, без иъятия. Она только то и делает, что перебивается со сплетни на сплетню, с пересудов о людях на байки о "событиях". Read more... )

Дар

Jun. 8th, 2013 08:41 pm
verbarium: (Default)
.

Отчаяние тайно предшествует дару:"Отчаяние" предшествует "Дару".

Оно прокрадывается незаметно, посреди скорее солнечного, чем дождливого дня, избирает своим домом троих, садится с отросшим как новым уродливым членом тела, пистолетом в кармане, одним на троих, включая Ольгу, в 57-й номер трамвая, идущего на Груневальд и устраиваются на задней площадке уходящего бытия.

Трое в "Даре", замыслившие коллективное самоубийство, представляют собой для меня универсальную метафору жизни. Ничего подобного другие писатели на эту тему, кажется, не оставляли. Read more... )
verbarium: (Default)
.
В советских тюрьмах были "двухместные одиночки", Мандельштам содержался в такой. Не думаю, что это было какое-то специальное государственное ухищрение, удвоенная пытка режима. Хотя, почему нет? Метафизическая его жестокость столь беспредельна, что может быть наполнена любым кафкианским смыслом.

Действительно, просидеть всю жизнь или тридцать лет в одиночке, с аккуратно заправленной (или смятой) постелью (задранным топчаном) соседа (для убедительности — окурок и скомканные носки под кроватью), набором чужих туалетных принадлежностей, початой книжкой детектива или (щекотно) — почему нет — зовущих женских цацек, скрученных в эротической спешке чулок — никогда не появляющегося соседа\соседки, — от этого действительно можно сойти с ума. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Н. Я. Мандельштам пишет в своих воспоминаниях, что взятая вместе с арестованным, "побывавшая в камере книга, на волю не выпускается: ее передают в библиотеку «внутри»". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Когда карты сданы, то надо честно играть тем, что есть на руках, а не мухлевать, даже если сам Сдающий Карты шулер. Потому что есть еще, помимо Него и остальных играющих, Правила Игры, которые выше Сдающего.

Мир от века поделен на тех, кто чтит правила и тех, кто хочет выиграть любой ценой. Я чту лишь правила, а не барыши, играющих или сдающих. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Побывавшие на настоящей войне знают, что чем дальше от линии фронта, тем больше лжи, трусости и мародерства. Оно и понятно: кровь и дымящееся мясо не располагают к мимикрии и вранью. Момент истины наступает тогда, когда солдаты противоборствующих армий оставляют окопы и схватываются в рукопашной. Тогда они просто, с уважением, убивают друг друга. То есть, постигают врага без посредников.

Точно так же и на передовой последних смыслов и понимания: чем дальше от рубежей смерти и реального жизненного переживания, тем больше "политологии", "социологии" и болтологии. Тем больше иронически начищенных сапог, адьютантов мнимых "превосходительств" и интендантов тыловых доктрин. Представляю, сколько отчаянных смельчаков засело по штабам дивизий и фронтов! Но главные соловьи и мародеры, конечно, в Генеральном штабе. Не считая Главнокомандующего, со страхом обдумывающего Направление Главного Удара. Read more... )
verbarium: (Default)
.
"Убить в себе волка", сказал ягненок.

"Да-да, по капле выдавливать из себя овцу", сказал волк. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Там было знаменательно все. От названия театрального "жанра" (это ж надо — ревущий штормовой ветер и "мюзикл", крашенные губки и гнусная чечетка в хромовых сапогах энкэвэдэшников) — до оркестровой ямы, переполненной фекалиями, — и до обещания режиссера когда-нибудь обязательно возобновить постановку и "доиграть спектакль для заложников до конца". Сохраняйте, пожалуйста, билеты до конца спектакля. Они могут пригодиться в будущем.

Сюжет захватывает. Вооруженные террористы выходят на сцену посреди спектакля, произносят какие-то угрожающие реплики, не предусмотренные сценарием мюзикла, но вписанные в него железными буквами для тех, кто читает между нот.

Зритель немного удивлен, но в целом принимает удачную находку постановщика, раздаются даже робкие невежественные хлопки после первой части сонаты, но знатоки шикают на выскочек, не знающих, что форма сонаты трех- или четырехчастна.

"Отличие сонатной формы от всех других заключается в том, что развивающий раздел (разработка) является центральным по своему значению, в нем проявляется основная идея сонатной формы — конфликтность и динамика развития".

В средней части развитие темы мюзикла идет полным ходом. Как ангелы смерти, входят черные маски в поясах шахидок, а посреди зала устанавливается бомба. Невозможно поверить. Иногда, на заднем плане сцены, раздаются абстрактные автоматные очереди, чуждый говор с педалированным кавказским акцентом и фальшивые стоны актеров.

Холодного психолога, циничного эксперта по призванию, наблюдающего запись спектакля со стороны, несомненно, прежде всего должен заинтересовать вопрос: когда, в какой драматический момент зрелища, присутствующие начинают отдавать себе отчет, что они находятся не в зрительном зале, а являются непосредственными участниками событий? Думаю, никогда. Этого уже никогда не поймут отравленные газом заложники, вряд ли поймут выжившие (эти более всего, ведь они "выжили" и "спасение" было настоящим), тем более не поймут спасатели и командующие спасателями. И уже точно никогда не поймет Режиссер "Норд-Оста", мечтающий о новой постановке для старых и новых заложников. Спектакль уже репетируется с новой труппой, потому что из старой многие артисты погибли, а другие, испытав шок, навсегда оставили сцену. По-видимому, не зрители, а именно актеры, всю жизнь играющие не свою, а чужую жизнь, только и способны иногда понять, что они выполняютт не свою, а чужую волю, режиссера и драматурга, а им лишь остается случайная импровизация в рамках дозволенного искусством.

Зритель, удобно расположившийся в бархатном кресле, вряд ли поймет суть происходящего даже рядом с бомбой, и особенно потому, что она рядом, и таймер тикает. Близкая, но неосознанная опасность всегда подавляет основной инстинкт — чувство прекрасного, способность ощущения трансцендентного. Поэтому зритель никогда не задает себе вопрос Цинцинната: "Зачем я здесь? Зачем так сижу?" И поэтому он всегда возвращается на свое место и досматривает спектакль до конца. Согласно купленным билетам.
verbarium: (Default)
.
У художника левое сознание, у одиночества левое сознание, у справедливости левое сознание, у познания левое сознание, у Христа левое сознание.

Правым сознанием одержимы буржуа, посредственности, бывшие революционеры и Мара (дьявол) — как соблазном и силой соблазна. Бедные тоже от природы правые, потому что тоже хотят быть богатыми и угнетать бедных, то есть, они будущие потенциальные правые охранители. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Власть колеблется. Залить кровью гламур – чудовищная безвкусица, даже для околонулей. Полный эрзац. Стилистическое противоречие в терминах. Поэтому она, стремясь выбраться из стилевого тупика, сосредоточилась на единственном негламурном персонаже. Вот здесь серьезно. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Ортега-и-Гассет: "Жизнь подобна выстрелу в упор". Read more... )
verbarium: (Default)
.
Наконец найдена точная историческая параллель Д.А. Медведеву. Это Read more... )
verbarium: (Default)
.
— Природа не терпит пустоты! — сказала женщина, думая опустошить мужчину. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Когда же человек бывает, собственно, свободным? То он хочет есть, то пить, то спать, то испражняться, то совокупляться. И всегда он хочет дышать. Почешется там, позудит здесь, кольнет в боку, подумается "мысль", приснится "сон", придет в голову "Бог". Ни мгновения самосознания и свободы вне этой необходимости. И толчение себя в ступе трех времен, в которых ни одно по-настоящему не различимо. Среди забот обо всем, прежде всего, о самом себе, среди самооправданий и самообвинений. И все это объединено одним — "основным" инстинктом, который, конечно, сам является воплощением свободы. И беспрерывным фоном за всем этим — ожидание страдания, предощущение боли. Которое не поглощается даже ожиданием конца. Даже под слезами "счастья" выглядывают другие слезы, как под ликованием восторга безумный страх. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Слепые (от рождения) стоят в переходе, в задуваемой сверху мокрой метели, и жалобно поют: "Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь ... За него и держись..." Read more... )
verbarium: (Default)
Замечательно —

karenina_irena

http://karenina-irena.livejournal.com/828259.html

"Не страна, а мясная лавка какая-то. В каждом топоре по Раскольникову".

Или: "Каждый топор мечтает о Раскольникове".

Или еще — "Всякий колун воображает себя Раскольниковым".

Я немного подправил, у нее несколько по-другому: Read more... )
verbarium: (Default)
.
Уход Толстого из Ясной Поляны это главным образом романический сюжет, никакой религии и философии, и тем более семейной или социальной подоплеки в этом уходе по-настоящему не было. Невозможно представить себе тихое спокойное угасание Толстого дома, в окружении близких, без завершения литературного сюжета жизни, трагического бытийного конца. Невозможно его возвращение из Астапово живым, без пули в животе, к торжествующей, а не к вечно виноватой теперь Софье Андреевне. Это означало бы фальшивую ноту не только в биографии, но и во всем творчестве Толстого. Смерть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова, вслед за литературным событием их жизни, также оформлена и литературно (у Достоевского настоящий литературный сюжет смерти состоялся задолго до самой смерти, на Семеновском плацу). Все эти повествовательные приемы их жизни имеют отчетливый драматический литературный сюжет и контекст. У Толстого такого окончательного оформления жизненной истории в литературный сюжет могло бы и не быть, и он, чуствуя это, сделал последний трагический бросок к литературной развязке смерти. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Олеша говорит, что, в конечном счете, от литературного произведения в веках остается только метафора.

От самого человека, думаю, в конечном счете остается только метафора. Read more... )
verbarium: (Default)
.
Чехов вспоминает в одном из своих писем, как, будучи приглашен в Ясную Поляну, был позван Толстым искупаться в пруде. "Так что первый серьезный разговор между нами состоялся по горло в воде", смущенно иронизирует Чехов Read more... )

Профиль

verbarium: (Default)
verbarium

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:30 am
Powered by Dreamwidth Studios